Жених на 8 марта

1.

Я спешила по мокрым от весенней капели улицам, ловко обходя лужи. В руках охапка белых тюльпанов, в голове мысли о скоротечности времени и непостоянности счастья.

Восьмое марта – праздник, который для меня не только повод поздравить коллег и заглянуть в гости к маме.

Нет.

Для меня это особенный день. День Памяти.

Восьмого марта мне впервые признались в любви. Это случилось двадцать лет назад. Я тогда ещё ходила в детский сад.

Двадцать лет.

С ума сойти! У меня сегодня юбилей. Большая круглая дата. Для кого-то даже целая эпоха.

В принципе, тот мальчик и стал для меня эпохой. Год в выпускной группе детского сада, потом одиннадцать лет за одной партой.

Мы везде ходили вместе – в школу, домой, на каток, в поход или кино. Только так – рука об руку и рука в руке.

Сначала нас обзывали «тили-тили тесто», а потом дали прозвище – Милки. Ничего умнее не придумали, чем просто частично сложить наши имена – Милана и Кирилл.

– Эй, Милки, вас к директору вызывают, – кричали одноклассники. – Опять, небось, в подсобке целовались?

– Кто сегодня пойдёт к доске? Милки, прошу. Можете выбрать, кто начнёт отвечать параграф первым.

– Ого, Милки! У вас опять одинаковые баллы по ЕГЭ? Вы что, как-то умудряетесь друг у друга списывать?

Потом был институт, один на двоих, только разные направления. Весёлая студенческая пора – голодно, холодно, но ужасно интересно.

Жизнь в общаге, волонтёрская деятельность, походы на рок-концерты, киносеансы на крыше, катание на теплоходе, прогулки по ночной Москве и долгие оправдания перед вахтёршей о том, как зловредные двери метро закрылись прямо перед носом.

И, конечно, всё это время мечты о будущем. О нашем будущем.

А потом был пятый, последний, курс, после которого всё и закончилось.

Тряхнула головой, сбрасывая в весеннюю холодную лужу грустные воспоминания. У меня сегодня праздник, а значит не буду думать о печальном.

– Осторожно! – раздался знакомый до боли голос, крепкие пальцы аккуратно подхватили меня под локоть, не дав оступиться на скользком крыльце.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с ним.

Нет, не так.

С НИМ!

Мужчиной, с которым мы когда-то разделили на двоих целую эпоху.

Кого я когда-то любила.

И с кем мы строили планы на будущее.

С тем, кто однажды так неожиданно предал.

И нашу эпоху, и нашу любовь, и наше будущее.

– Ты?.. – выдохнула, не в силах поверить глазам.

Совсем ведь не изменился за эти три года. Три проклятых года, два с половиной из которых я выла в подушку, не понимая за что, почему, как он мог?..

– Привет, – улыбнулся он, всё ещё не отпуская меня. – Ты, как обычно, всё так же спешишь куда-то успеть.

Сердце застучало слишком быстро.

Как тогда, когда он впервые взял меня за руку.

Как тогда, когда уходил…

– Да нет, просто это ты опоздал.

Он развернул меня к себе, привычно нависнув и закрыв меня от всех – от всего мира – несокрушимой каменной стеной.

Он всегда был выше. Но в подростковом возрасте я остановилась в росте, а он – нет. И теперь он стоял на ступеньку ниже, но всё равно смотрел на меня сверху вниз.

– Ты теперь здесь живёшь? – спросил он, и в ярко-зелёных глазах привычно засверкали искорки золотистых звёзд.

– Нет.

– Идёшь в гости?

– Почти.

– “Почти“ – это как?

– Я иду к жениху.

Его как будто ударили. Будто он в один момент заболел смертельной болезнью и вот-вот умрёт.

Глаза изменились, превратившись в тёмные болотные омуты, а звёзды погасли, оставив после себя густую бездонную тьму.

– Зачем?

– Что “зачем“?

Он долго молча смотрел, как будто решал, стоит ли говорить. А потом тихо произнёс:

– Зачем ты выходишь замуж?

Я фыркнула и наконец-таки выдернула локоть из его руки.

– А зачем люди выходят замуж? Чтобы в болезни и здравии, радости и горести… пока смерть не разлучит их. Или что там ещё обещают в таких случаях?

Вздёрнув подбородок, я вызывающе смотрела ему в глаза и почему-то видела в них отражение собственной боли.

За три года я так и не научилась жить без него. Хотела забыть, а последние полгода даже думала, что забыла.

Но стоило ему появиться – и всё, что было, снова задышало, закололо, застонало, заныло. До боли в груди, до нестерпимой рези там, где бьётся дурацкое глупое сердце, которому всё равно… Которое несмотря ни на что… Которое никогда не…

– А ты здесь зачем?

Спросила, чтобы хоть что-то сказать. Чтобы не молчать. Не тонуть в его глазах глубже, потому что глубже уже некуда. И так уже на самом дне, где-то под илом.

Нет…

Даже глубже.

Гораздо.

На дне Марианской впадины.

В глубоком чёрном нигде.

– Потому что понял, что дурак. Полнейший идиот, сливший свою любовь в сточную канаву. Милая, прости меня.

В руках дрогнули тюльпаны. В груди – сердце.

Только он сокращал моё имя так нежно и трепетно.

– Мне, кроме тебя, никто не нужен, понимаешь? Ничего не нужно, – он сглотнул и замолчал.

Я сморгнула слёзы.

В этот мартовский день среди запаха мокрого асфальта и свежих цветов судьба просила дать ей шанс.

– Кир, три года прошло. Ты дурак?

– Я уже сказал, что – да. Но хочешь, ещё сто раз повторю? И всю жизнь буду повторять. Я дурак, Милая. Абсолютнейший кретин. Но только не сразу это понял. Думал, пока предлагают, надо хвататься руками и ногами за эту работу. Ведь не каждому выпускнику предлагают хорошую должность в большой фирме.

Он выдохнул так, что даже моим лёгким стало больно.

А он…

Он будто бы умирал.

Вот прямо так, сейчас, на моих глазах угасал. И тянулся ко мне, как утопающий к соломинке. Как будто, если не я, то больше никто.

– Ты хотела вернуться обратно. Чтобы был домик с садом… Детишки… Хотела обычную размеренную семейную жизнь, – он зажмурился и тряхнул головой. – А я мечтал добиться в этой жизни чего-то большего. В тот момент мне показалось, что ты тянешь меня назад, и если я соглашусь, то навсегда застряну в этом маленьком городишке.