Жених на замену

Глава 1. Просьба

Эдвин шёл по коридору нарочно медленно. Он сознательно оттягивал момент, когда переступит порог покоев брата. Постоял ещё минуту перед дверью, сделал глубокий вдох и уверенно шагнул внутрь. Без стука. Он знал, что Керри уже ждёт его.

Войдя в комнату, он сразу увидел внушительный портрет. Его брат, весь в белом, восседал на коне с широченной улыбкой. Картина называлась «Охота».

Эдвин хмыкнул.

— Новая? Почему ты не попросил изобразить себя с голым торсом? Мне кажется, было бы уместно сразу показывать дамам, переступающим порог, товар лицом.

Керри не остался в долгу:

— Вообще-то порог переступают не только дамы. Я не хочу нажить себе ещё больше завистников.

Эдвин вздохнул. Завистников у принца и правда хватало. А также недоброжелателей в виде разочарованных расставанием любовниц и мужчин, чья любовь была отвергнута в погоне за прекрасным принцем. Но в целом королевство жило благополучно и процветало, а потому Эдвин спокойно уселся в кресло.

Бархат и позолота были везде. Покои брата являли собой воплощение помпезности — именно так Керри понимал красоту. То есть вокруг должно быть всего и побольше. Тяжёлые шторы цвета расплавленного золота ниспадали с карнизов, украшенных львиными головами. Каждая львиная голова была позолочена и скалилась в вечном рыке. Мебель в покоях массивная, тёмного дерева, с витыми ножками в форме грифоньих лап. Бархатная обивка кресел, напротив, насыщенно-алая, как королевская мантия. На стенах, помимо «Охоты», висели гобелены со сценами великих битв, в которых предки Ренвенгольдов неизменно побеждали, а враги бежали в неживописном беспорядке. Каминная полка была заставлена серебряными кубками и фарфоровыми статуэтками танцующих нимф. Керри собирал их с тем же азартом, с каким другие коллекционируют оружие. В углу стоял огромный глобус из слоновой кости и синей эмали, где границы Ренвенгольда были отмечены крошечными рубинами. Пол устилал пушистый ковёр с узором из виноградных лоз — по слухам, вытканный мастерицами восточных земель за три года. Керри не пожалел на него месячного дохода с королевских поместий.

Эдвин смотрел на близнеца и видел своё отражение. Только более радостное. Брат был весь в белом — белоснежный камзол с серебряным шитьём, белые бриджи, даже сапоги из светлой замши, совершенно непрактичные для осенней грязи. Сам Эдвин всегда носил тёмные тона. И это ещё больше подчёркивало отличие их характеров. «Жизнерадостная улыбка идиота», — как говорил Эдвин брату, когда тот неизменно шёл к нему с объятиями. На самом деле у Керри был прекрасный образ довольного жизнью короля. А у самого Эдвина — чаще всего хмурого или просто серьёзного — образ его тени. Так повелось с того момента, когда отец рассудил, что править будет старший брат. Пусть он старше всего на две минуты, но именно Кэрреденс с момента своего двенадцатилетия стал проводить все свое время с отцом, изучая дворцовый этикет, законы и тонкости проведения королевской охоты. А Эдверенс стал большую часть времени тренироваться в казармах, под бдительным оком генерала Корвена. Техника боя, стратегия, тактика, законы и множество других наук заняли все время второго принца. Пока Керри вечерами тайком водил девушек на свидание, Эдвин падал без сил и засыпал, едва дойдя до койки.

— Ты пришёл! — Керри раскинул руки, словно собирался обнять весь мир, но передумал и вместо этого элегантно оперся на каминную полку, едва не смахнув локтем одну из фарфоровых нимф. — Я знал, что ты придёшь. Братское сердце узнает родную душу за три коридора.

— Ты послал за мной слугу. Трижды.

— Ах да. — Керри ничуть не смутился. — Но ты всё равно пришёл. Присаживайся. Вина?

— Я не пью накануне выездов.

— Накануне выездов? — Керри театрально приподнял бровь. — О, дорогой брат, ты уже знаешь, что я попрошу тебя куда-то выехать? Я так предсказуем?

— Ты предсказуем всегда, когда дела мешают твоим удовольствиям. — Эдвин откинулся на спинку, поморщился — позолоченная львиная голова на подлокотнике впилась в локоть — и сел прямо. — Что на этот раз? Чей муж узнал?

— О, нет-нет, всё гораздо невиннее. — Керри прижал руку к сердцу, к белоснежному шёлку камзола. — Моя дражайшая невеста. Принцесса Эсмина. Она пересечет границу через два дня.

Эдвин ждал.

— Всего-то простое дело — доскакать до границы и привести девушку во дворец. Несколько дней в седле. Приятный осенний воздух. Шелест листвы. Запах приключений.

Эдвин скрестил руки на груди.

— И почему же ты не хочешь сам встретить свою дражайшую невесту?

— Дорога опасная. Мало ли что может приключиться. Разбойники. Дикие звери. Оползни. А ты у нас воин. Справишься с любой напастью.

— Значит ты боишься.

— Я берегу себя для будущей супруги и государственных дел. — Керри обезоруживающе улыбнулся. — Не могу же я явиться к ней покусанным волками. Это дурной тон. А ты — другое дело. Волков распугаешь одним взглядом.

Эдвин переваривал информацию. Молчание убивало надежду на успех. Будущий король вздохнул и зашёл с другой стороны:

— Послушай, я же знаю, что ты сам хочешь уехать из дворца. Ты последние две недели ходишь с таким лицом, будто корона давит на голову лично тебе, хотя она упадет на мою.

— Она и правда давит на меня, — проворчал Эдвин. — Твои бумаги, приёмы, обиженные дамы, которых я вынужден регулярно выпроваживать через чёрный ход.

— Вот именно! — Керри оживился и даже подался вперёд. — Тебе нужен отдых. Ты сам говорил, что хочешь на границу — проверить гарнизоны, подышать нормальным воздухом, побыть среди солдат, которые не обсуждают последние сплетни дворца. Я всё помню. Ты говорил: «Я бы лучше провёл две недели на границе, чем ещё один день в этой ужасной духоте». Разве не так?

— Так, — нехотя признал Эдвин.

— А у границы ещё и прохладно! — Керри раскинул руки, словно уже ощущал этот самый прохладный ветер. — Осень, север, никакой жары. Ты только представь: два дня туда, четыре обратно. Экипаж принцессы едет медленно, а отдыхать ей нужно часто — она всё-таки привыкла к комфорту. Шесть дней на дело и две недели на отдых. Ты проводишь её во дворец, сдаёшь мне из рук на руки — и немедленно уезжаешь обратно.