Женился. Развёлся. Счастлив?

Глава 21

Почему-то я думала, что внезапный отъезд Павла поможет мне вернуться к прежнему ритму жизни. Нет раздражителя – не на кого раздражаться. Но и тут я просчиталась. Потому что Бессонов никак не желал вписываться ни в один определённый стандарт.

Даже через расстояние Павел умудряется постоянно напоминать о себе. Присылает фотографии со смешными надписями, различные видео, где он рассказывает о себе и городе, в котором вырос. Причём его самого нет ни на фотографиях, ни на видео, но его голос создаёт элемент присутствия, и складывается такое ощущение, что он сидит рядом и показывает пальцем в экран. И ты невольно чувствуешь, что он здесь, рядом, а не за несколько десятков километров. Не знаю, как ему это удаётся, но каждый раз, когда я слышу его голос, внутри всё меняется, словно оживает.

Каждое наше с Васей утро неизменно начинается с просмотра того, что прислал Павел, потому что я по-прежнему отключаю интернет на ночь, за что на утро получаю от Бессонова упрёки, какая я бессердечная.

– Мам, смотри, Пашин котик! – восклицает мой ребёнок, не желая расставаться с телефоном.

Вообще-то там не кот, а целый котяра, причём такой же самоуверенный в своей неотразимости, как и его хозяин.

– Вася, мы уже это видели. Убирай телефон, иначе не успеешь позавтракать, – стараюсь вразумить сына, но мои нравоучения беспардонно прерывает новое входящее сообщение.

Это у нас начало восьмого утра, а у него начало пятого! Спрашивается, и чего не спится человеку?

– Мам, Паша просит прислать, что я делаю. Можно?

– Ты ничего не делаешь, – сержусь на сына, – потому что сидишь в телефоне.

– Ну, мам… Ну, пожалуйста! Я сфоткаю свой завтрак и отошлю Паше. Можно? – просит разрешения Вася.

Что ему ответить? Никакой причины для отказа нет. Ведь ничего сверхъестественного Павел не просит, но я всё равно не могу согласиться, и просто молчу. Не озвучиваю ни да, ни нет.

Сама я не отвечаю ни на какие сообщения. Не знаю почему. Но несмотря на то, что общение в диалоге, который пытается наладить Павел, идёт только с его стороны, самому Бессонову это нисколько не мешает.

Вздыхаю и отхожу к другому столу, чтобы не видеть, с каким азартом сын фотографирует нетронутый завтрак. Буквально через минуту слышу, как Вася что-то мычит, набив рот. Неужели ест?! Поворачиваюсь и вижу, как сын уплетает несчастную кашу, не выпуская при этом телефон из рук, и улыбается, глядя в экран.

Вот как так? Меня не слушается, а его послушал сразу?

Со смешанным чувством усердно режу сладкий перец, ссыпаю его в салатницу и споласкиваю нож и разделочную доску.

– Мам…

– А? – откликаюсь, и Вася щёлкает камерой.

– Это ещё зачем?

– Паша попросил прислать тебя.

– А ну-ка, дай сюда… – вытираю руки и тянусь за телефоном. Однако не успеваю. Фото отправлено и уже прочитано. – Так, всё. Марш одеваться. Телефон больше не получишь, – сержусь не столько на сына, сколько на Бессонова.

– Ну, мам…

– Не «мам», – отвечаю строго, и жду, когда он выйдет из кухни.

Открываю и читаю переписку:

«Доброе утро! Не спите уже? Мне тоже не спится. Что у вас на завтрак?»

Благодаря встроенным цветовым фильтрам, обычная тарелка с кашей выглядит настоящим шедевром.

«Привет, Паш. Это Вася. У нас каша».

«М-м-м, как вкусно! Я люблю кашу. А ты почему не ешь? Ешь давай!»

«Сел!» – пишет мой хвастунишка, вместо «съел».

«Молодец! А мама где?»

«Готовит салат», – выдаёт меня с головой. Болтун!

«Вася, пришли мне маму. Пожалуйста».

Следом идёт моя фотография, которую я удаляю.

Такая манипуляция очень злит, потому что я до сих пор не понимаю, зачем ему всё это?

У меня был случай, когда за мной пытались ухаживать с определённой целью. Но Бессонова я пробила в первый же день. Был женат, сейчас в разводе. С бывшей женой отношения не поддерживает. Есть сестра и мать. Никаких проблем с юридической стороны. Что тогда?

Не бывает дыма без огня, а в любовь с первого взгляда я не верю. Да и какая любовь? Он молодой, свободный мужчина, а я старше его и к тому же с ребёнком. Мужчины не любят лишние проблемы. Ведь даже для свободных отношений у Павла есть выбор, вместо того, чтобы зацикливаться на том, что заранее обречено на провал. Или же это всего лишь каприз – получать желаемое? Но в это тоже как-то не особо верится.

«Жадина!» – читаю последнее сообщение.

Может, у него всё-таки что-то сдвинулось, после моего удара, и он стал хуже видеть? Это единственное объяснение, более или менее подходящее в данном случае. Тяжёлом, я бы добавила, случае. И вместо того, чтобы, как я надеялась, совсем избавиться от Бессонова, сама того не желая, я прикипаю к нему ещё больше, и ловлю себя, что сама жду сообщений и пожеланий доброго утра или спокойной ночи.

***

Сегодня пятница. Вася вчера уехал на соревнования и вернётся только в субботу. У меня же сегодня суд, и очень хотелось бы, чтобы он завершился удачно. Даю себе слово, что как только закрою это дело, возьму небольшой, на несколько дней, отпуск. Но пока это только мечты.

Утро начинается с того, что я не смогла завести машину, и её приходится отгонять в автосервис, а самой весь день передвигаться на такси. Суд опять не выносит решения, поэтому мечты о небольшом отпуске разбиваются, как стеклянный ёлочный шарик. Погода, как специально стоит мерзкая, не прибавляя никакой радости в настроении. Давно у меня не было такого неудачного во всех смыслах дня.

Домой не спешу, потому что меня там никто не ждёт.

– Наташа, – зовёт меня Вадим.

Вадим Верт мой племянник. В нашей семье все так или иначе служат букве закона. И я «забрала» у брата его сына к себе помощником. Но вот уже который год Вадим самостоятельно ведёт дела. Успешно ведёт.

– А? – отзываюсь.

– Тётушка, ты выглядишь ужасно.

– Спасибо за «комплимент», Вадим Георгиевич.