Женись на мне, проклятый ректор!

Глава 1. Ректор

Марта Савушкина

Женись на мне, проклятый ректор!

Он — ректор академии магии. Молодой, красивый, гениальный. Студентки сами вешаются ему на шею, профессора заискивают, а демоны боятся его имени. Идиллия? Ага. Ровно до того момента, как он переспал не с той знахаркой и познакомился с ее мамой-ведьмой.

Теперь у него лишь сутки в году, чтобы найти женщину, которая согласится выйти за него замуж добровольно. Иначе — смерть.

Она — Светлана. Главный бухгалтер из нашего мира, которую убили конкуренты. Она умела считать деньги, находить компромат и доводить людей до нервного тика одной улыбкой. Но она не умела умирать.

Смерть оказалась не концом, а переездом в тело юной аристократки, которая умудрилась дать дурацкую клятву: выйти замуж за месяц или умереть. Теперь у Светланы две проблемы: найти жениха и не убить его раньше времени.

А еще отец, который хочет продать ее старику за долги.

Ничего, Светлана всем покажет, где раки зимуют. Даже если для этого придется выйти замуж за незнакомца

Глава 1. Ректор

Я сел в каменном гробу, который целый год служил мне кроватью, и холод склепа пронзил позвоночник ледяными иглами. Пахло сыростью, старым ладаном и мной — от тела шел тот самый сладковато-гнилостный запах, который я научился ненавидеть больше всего на свете.

Рука, которой я оперся о край усыпальницы, была почти мумифицированной. Темная, натянутая кожа, под которой угадывались кости. Ни мышц, ни сил.

— Ну что, дружище, — раздался спокойный голос святого отца Броу. Старый монах стоял в дверях с фонарем, не моргая. — Твои сутки начались, не тяни.

Я сплюнул вязкую слюну на пол. Год прошел как один миг — глубокий сон без сновидений, а проснулся таким же живым трупом. Только хуже.

Твое тело будет разлагаться медленно, — всплыло в голове. Голос матери той девушки. Ведьмы. — Исцелить сможет только настоящая любовь. Женщина, которая позовет замуж по собственной воле. Сама. Без уговоров.

Я скривился, и кожа на щеке противно натянулась. «Какая любовь? Какая, к черту, женщина?»

Я попытался вспомнить ее лицо — ту самую, с которой все началось. И с ужасом понял, что не могу. Вообще. Ни черты, ни голоса, ни даже цвета волос. Только смутный образ: тонкая, гибкая, с большими глазами. Первокурсница, знахарка из глухой деревни, которая поступила в академию по льготной квоте для одаренных из низших сословий.

Все началось как обычная интрижка. Ну да, провели пару ночей. Я даже не запомнил, сколько их было — две, а может, три? Она приходила ко мне в башню по вечерам, когда все спали. Я тогда был в ударе — двадцать восемь лет, а уже ректор, чертов гений темной материи, красавец, которого все хотели. Студентки сами вешались мне на шею, я только успевал отбирать.

Я ничего не обещал этой девушке. И, откровенно говоря, она у меня была не одна. За ту неделю, помню, я переспал еще с двумя — с профессоршей некромантии по обмену и с дочкой городского головы, которая приезжала к нам на экскурсию. Так что эта знахарка затерялась в общем потоке. Обычная, тихая, немного забитая. Красивая, да — глаз не отвести, и руки при себе не держать, особенно когда она раздевалась при свете свечи. Но не на всю жизнь же. Два раза, три — и забыл.

Через месяц она пропала. Я даже не заметил — подумал, бросила учебу, вернулась в свою глухомань. И плевать.

А потом приехала ее мать.

Я стоял в своем кабинете, разбирал бумаги, когда дежурный стражник постучал в дверь с перекошенным лицом.

— Господин ректор, там… к вам пришли.

— Кто?

— Какая-то женщина. Стоит у главных ворот, руками машет и… орет дурниной.

Я вышел на балкон. И увидел.

Внизу, у кованой решетки, стояла бывшая первокурсница и моя временная зазноба. Бледная, худая, с огромными темными кругами под глазами. На ней было какое-то траурное платье, хотя никто вроде не умер. Рядом с ней — маман. Вот это был экземпляр. Короткая, коренастая, с руками, как у кузнеца, и лицом, которое видело столько ужасов, что даже демоны бы позавидовали. Волосы седые, собранные в узел, глаза — щелочки, буравящие пространство. Она стояла, уперев руки в бока, и горланила дурным голосом на всю площадь:

— Выходи, змей подколодный! Выходи, ректор поганый! Ты мою дочку испоганил, а теперь, как кобель в норе, отсиживаешься? Выходи, я тебя вижу!

Я усмехнулся. Стоят моя красотка и ее маман, руки на поясе. Студентки хихикают из окон, профессора выглядывают, стражники не знают, что делать.

— По какому вопросу, уважаемая? — крикнул я сверху, скрестив руки на груди. — Если про учебу — подавайте заявление на свой факультет. А если про другое — у меня прием по вторникам и четвергам.

Мать задрала голову. Ее глаза вспыхнули — я тогда еще подумал, что это от злости. Но это была магия. Настоящая, древняя, деревенская. Такая, которой не учат в академиях. Ведьма!

— Ты спал с моей дочерью! — гаркнула она так, что вороны с крыш сорвались. — Опозорил ее перед всей деревней! Она теперь жениха нормального не найдет! Порченная!! Скажи, будешь жениться? Или мне с тобой по-другому говорить?

Я засмеялся, смех отдавался от стен, и даже стражники заулыбались.

— Жениться? Мадам, вы серьезно? Я ректор академии, а не деревенский пастух. Ваша дочь что-то напутала, уходите по добру, стражу вызову.

— Прокляну, — заорала она.

Я взглянул на первокурсницу. Она стояла, опустив голову, и молчала. Руки теребили край платья. В ней не было ни злости, ни обиды — только стыд. У нее даже слез не было. Она просто стояла и ждала, когда это закончится. Ее мать что-то бубнила про честь, про то, что дочь у нее одна, про то, что в их роду так не принято.