Женить любой ценой

Глава 11. Аврора

Когда двадцать один год ты просыпаешься от топота множества ножек, спешащих на завтрак, и звонких детских голосов, впервые встретить утро в абсолютной тишине — ужасно непривычно и даже немного жутко. Я бы и дольше спала, отвернувшись от пробивающихся сквозь неплотно задёрнутые шторы солнечных лучей, если бы не предательски урчащий желудок.

Пришлось выпутываться из покрывала, в которое за ночь замоталась, как гусеница, и превращаться в прекрасную бабочку. О том, что с «бабочкой» и «прекрасной» я погорячилась, а умыться и расчесаться мне жизненно необходимо, любезно сообщило пыльное зеркало трюмо. Подхватив ботинки и рюкзак, я поплелась на поиски уборной.

За первой дверью обнаружила гардеробную, полную дорогих камзолов и мужских рубашек с брюками. Видимо, спальня, которую я заняла, некогда принадлежала отцу или дедушке Фила, о чём свидетельствовала и достаточно сдержанная обстановка с минимумом мебели. Не зря мне показалось, что к аромату лаванды, исходившему от покрывала, примешался едва уловимый терпкий запах. Приятный.

Ванная оказалась большой и роскошной. В узком шкафчике даже нашлись чистые полотенца и множество баночек с ароматным содержимым. Вентиль я поворачивала с осторожностью. Несколько лет назад в приюте замёрзли трубы в одной из ванных комнат. До весны ею решено было не пользоваться. А когда с наступлением тепла первый раз открыли кран, из него, подгоняемые потоками ржавой воды, ринулись наутёк поселившиеся внутри пауки, до полусмерти перепугав тётушку Лину.

Кран некоторое время издавал жуткие завывания, но когда из него всё же потекла чистая вода, да ещё и тёплая, слёзы сами хлынули из глаз. Решив не отказывать себе в удовольствии, я набрала полную ванну с пеной, которую получила, выплеснув в воду половину одного из флакончиков. Но на этом сюрпризы не закончились. Перелезая через бортик, я случайно задела небольшой рычаг — вода забурлила, а со дна потянулись пузырьки, как на знаменитых минеральных источниках. Никогда прежде не испытывала ничего подобного! Рай!

Однозначно, теперь это моя любимая комната в особняке!

В ванне пролежала долго, до сморщенных подушечек на пальцах. Покидала её с неохотой, когда игнорировать требующий еду желудок стало невозможно. Переодевшись в единственное чистое платье, я слегка просушила волосы полотенцем и направилась изучать дом.

Похоже, в большинстве комнат работали бытовые артефакты. Я слышала, что аристократы часто устанавливают такие в своих пустующих домах. Пыли и паутины практически не было, разве что в обнаруженных мною подсобках со швабрами и какими-то коробками.

Порывшись в рюкзаке, я достала кулёк с ванильными сухариками с изюмом. Фил сказал, в кладовой могли остаться крупы и какие-то соленья, что было бы весьма кстати. В приюте практически все девочки могли приготовить обед на два десятка голодных ртов из минимума простейших продуктов.

Пока искала кухню, от голода сгрызла половину сухарей, рассматривая портреты незнакомых мне мужчин и женщин в нарядных платьях и фамильных драгоценностях. На некоторых полотнах, выглядящих особенно старыми, были запечатлены семейные пары с детьми. Вид у всех был типично-аристократичный. Я пыталась выискать среди них кого-то похожего на Фила, но безуспешно.

Из всех портретов, что мне встречались, больше всех моё внимание привлёк тот, что висел в гостиной на первом этаже. На нём был изображён статный седовласый военный с пронзительными серыми глазами. Картина производила жуткое впечатление. Мне казалось, будто незнакомец следит за мной и явно недоволен присутствием в доме посторонних. Хотелось съёжиться и сбежать как можно дальше. Сделала себе мысленную пометку в будущем обходить комнату с этим портретом. Благо размеры особняка позволяли.

Кухня оказалась роскошной. Кастрюльки и сковородки блестели так, что можно было смотреться в них, как в зеркало. Сама мысль о том, чтобы готовить в такой посуде плебейскую гречку и жарить котлеты, казалась кощунственной. Но сухари закончились, а есть по-прежнему хотелось.

Ещё не открывая, я заметила, что на кладовую наложено заклинание стазиса, которое может сохранять продукты свежими очень долго. Просто так тратить магию на сильное заклинание никто бы не стал, а значит, можно было надеяться найти там что-то посущественнее гречки. Скрестив пальцы на руках, я дёрнула створку… и радостно завизжала.

Кладовая оказалась не просто полна продуктов, она ломилась от их изобилия. Пусть не было молока, кефира или яиц (эти продукты плохо переносили магию), но зато были мешки с крупами, мукой и сахаром, ящики с овощами, дюжина больших головок сыра и столько же вяленых окороков, подвешенных на крюках. Не удержавшись, отрезала позаимствованным на кухне ножом кусочек.

— М-м-м! — закатила глаза от удовольствия. Вкуснятина!

Банки с соленьями, вареньем и даже мёдом тут тоже были. Они стояли на отдельном многоуровневом стеллаже, к обвязанными вокруг горлышек верёвочкам крепились бирки, подписанные аккуратным почерком.

Продолжив изучать закрома, обнаружила в дальнем углу не меньше десятка запечатанных коробок с эмблемами, в темноте показавшимися мне смутно знакомыми. Призвав светлячок, чтобы рассмотреть получше, вспомнила, что видела подобный знак на форме офицеров армии Лобаса. Кажется, на кителе мужчины с пугающего портрета был такой же. Вполне возможно, он когда-то командовал целым отрядом. Жаль, не рассмотрела звание на погонах, а возвращаться в ту гостиную не хочется.

Коробки оказались на вид небольшими, но очень тяжёлыми. Когда я попыталась их сдвинуть, внутри что-то перекатилось и стукнулось друг о друга. Любопытство оказалось сильным, и я, подвесив над собой светлячок, при помощи всё того же ножа вскрыла одну из верхних коробок. Внутри обнаружились консервы в жестяных банках, пачки с чаем и с настолько сухим печеньем, что им запросто можно было орехи колоть. Кажется, это называют галетами. Похоже, я нашла чей-то сухпаёк.

В Виттаре солдатам выдавали похожий набор из продуктов, которые долго могли храниться без магии. Около года назад группа офицеров, возвращаясь с военных сборов, останавливалась переночевать в нашем приюте и оставила свои пайки. Я как раз помогала разбирать их на кухне. Как и тогда, одна находка обрадовала меня сильнее всего.