Женитьба дядюшки Жиля

10. Три розы

Сестрица Катрин очень любила устраивать праздники, сколько Жиль её помнил. У неё всегда всё было красиво, пышно, торжественно и волнительно. Вот и сейчас — ну, подумаешь, жених к девчонке приехал, но Катрин улыбалась и говорила: эти дни в родном доме Лионелла должна запомнить на всю жизнь. Что бы ни случилось в её жизни — у неё за спиной семья, она не одинока. Мы с ней, мы за неё. И пусть все это видят и мотают на ус, и мой любимый будущий младший зять — первым номером, усмехалась она.

О да, у Катрин уже есть один зять, наследник герцога де Лока, и он по струнке ходит. А обеих невесток она по-хозяйски подгребла под крылышко и опекает, даром что и одна и другая из правящих семейств, обе сёстры королей. Но для Катрин обе принцессы теперь были дамами из семьи Вьевилль, и это значит — обе они должны быть веселы, счастливы и благополучны, потому что их благополучие — это благополучие внуков Катрин, и точка.

Зять-маршал посмеивался, мол, ни за что не стал бы воевать с таким противником, как богоданная супруга. И благодарил бога за то, что Катрин ему супруга, а не кто другой.

В большом зале Пале-Вьевилля сегодня было всё — и накрытые столы, и цветы, и музыканты, и толпа гостей. Жиль прибыл во главе небольшой армии и подумал ещё, что, может быть, зять-маршал не был так уж неправ, когда сосватал ему троих парней в свиту. Сейчас с ними, да с Жакеттой и с её женихом он выглядел внушительно. Они приблизились к голове зала, приветствовали хозяев дома и счастливую пару — кажется, и вправду счастливую, юная племянница сияла так, что никто не сомневался — она идёт замуж за этого парня с большой охотой. Жакетта тоже так светится, когда смотрит на своего нищего виконта.

Жиль даже устроил небольшое показательное выступление — не фейерверк, фейрерверк они потом сделают с де ла Моттом, когда стемнеет, но просто видение счастливой и богатой жизни для жениха с невестой. Для него ничего сложного, а всем понравилось, племянница даже подскочила со своего места и бросилась обнимать Жиля — так она была довольна. А её матушка усмехалась и говорила — девы-то у нас не иначе как от Анжелики де Саваж набрались таких изумительных манер. Жакетта услышала и захихикала — да-да, именно от неё. Но она хорошая, а сейчас ей вообще трудно — муж тяжело ранен, выздоравливает, а её саму приняли в школу боевых магов, где очень-очень нелегко. Парню-то нелегко, а девчонке — особенно. Правда, тут влез де ла Мотт и сказал, что Анжелика того и хотела, и вообще — она сильная, как пять парней, справится.

И дальше можно было отойти и заняться своими делами.

Свои дела почему-то были не видны, наверное — снова куда-то спрятались. Жиль внимательно осмотрел зал… и чуть не упал, хоть и опирался на посох. Мадлен де Саваж, тьфу, де Кресси стояла совсем рядом с хозяевами дома, и сегодня она была невыразимо прекрасна. Видимо, загребущие руки Катрин дотянулись и до неё. А что — живёт в моём доме, значит — моё.

Никаких белых чепцов и скромных платьев. Чёрный цвет ткани подчёркивал стройную фигуру, платье плотно облегало высокую грудь, медовые волосы струились на спину из-под драгоценного арселе — вот как эта штука называется. Эх, коснуться бы тех волос, пропустить меж пальцев, и обхватить ту талию, и чтоб глаза смотрели не в пол, а на него… Впрочем, сейчас глаза смотрели именно в пол, и с этим следовало что-то сделать.

— Так, армия. Жироль и Сен-Мишель свободны, пока, Аккарен и де ла Мотт при мне. Не кривитесь, отпущу тоже, но чуть погодя. Жакетта, что можно подарить прекрасной даме?

— Цветок? — улыбнулась Жакетта. — Граф Саваж тайно дарил Анжелике розы, это было очень романтично.

— Тайно не хочу, роз не захватил. Впрочем, где-то же они есть, правда? — Жиль подумал, что знает на свете пару-тройку мест, где в эту пору года должны быть цветущие розы.

Конечно, эти места довольно далеко от Паризии, но — кто ж сказал, что будет легко? Раз он не догадался с утра послать того же де ла Мотта в цветочную лавку, то теперь ему и отдуваться.

Жиль зажмурился, сосредоточился, вспомнил кое-какие свои упражнения в доставке мелких предметов из точки А в точку В… и у него в ладонях материализовался цветок. Что характерно, роза. Настоящая — с лепестками, запахом и, чтоб её, шипами. Белая.

— Как вы это сделали? — де ла Мотт широко распахнул глаза и разинул рот.

— Потом покажу, — отмахнулся Жиль. — Ты вот лучше скажи — белую розу ж лучше подарить девице?

— Наверное, — пожал плечами тот, балбес никому ничего не дарил.

Даже из чужих садов не таскал, подобно помянутому Саважу.

— Тогда это тебе, — Жиль протянул розу Жакетте. — Пристрой куда-нибудь. Куда там девают розы — в шапку, в причёску, ещё там куда.

Жакетта ойкнула, напоровшись на шип, облизала руку и спрятала нос в цветке. Судя по всему, она была довольна. Можно повторять.

— Сейчас добудем ещё одну. Не белую. Экзотически красивую, — сказал Жиль и протянул руку.

Роза образовалась, но она была голубая. Вот прямо голубая — очень нежного оттенка, как глаза Жакетты.

— Где вы их берёте? — почти простонал де ла Мотт. — Тоже хочу так!

— Потом, — отмахнулся Жиль. — Где беру — там уже нет. Наверное.

Этот цветок подойдёт для Катрин. Для его интереса снова нужна другая. Надо конкретизировать условия задачи.

Третий вариант получился бордово-красным и оказался крупнее первых двух. Да, с этим уже и подойти не стыдно.

Впрочем, манёвр был сложносоставным, и зять-маршал, наверное, оценил бы. Потому что сначала Жиль прошествовал к сестрице Катрин и осчастливил её промежуточным результатом эксперимента, а потом уже подошёл к объекту своего интереса.

— Приветствую вас, прекрасная госпожа Мадлен. Вы знакомы с моей дочерью? Её зовут Жакетта. Это её жених, виконт де ла Мотт. Виконт д’Аккарен — мой человек. Возьмите, этот цветок для вас, — Жиль поклонился как мог учтиво, он вообще никогда не забивал себе голову всеми этими поклонами и прочей чушью.

Но ведь понадобилось же!