Женитьба дядюшки Жиля

16. Бывшие родственники

Зашла Одиль и рассказала странное — к Мадлен пришёл Жан-Люк де Кресси, очень просит разрешения с ней поговорить. С чего бы это вообще?

— Ты не спросила, что ему нужно? Он ведь первым сказал, чтоб я убиралась в Варансон, — изумилась Мадлен. — Понимаете, это мой деверь, он теперь старший из братьев Кресси, — пояснила она не успевшей уйти Жакетте. — И я не могу вообразить, о чём с ним разговаривать.

— Может быть, вы оставили в том доме что-то из своих вещей, и он их вам принёс? — хмыкнула Одиль.

— Да наверное, оставила, очень уж спешно мы собирались. Но почему сегодня он вдруг обо мне вспомнил? — продолжала недоумевать Мадлен.

— Давайте я схожу с вами, — предложила Жакетта. — Я не боевой маг, но умею кое-что из защиты. Он не сможет причинить вам вред. А вы узнаете, что от вас хотят.

Вот так. Принцесса-то не только целитель!

— Хорошо, госпожа Жакетта, — согласилась Мадлен. — Давайте сходим — с вами и с Одиль. Где он?

— Его не пустили дальше входа, раз он не пожелал приветствовать хозяев, — усмехнулась Одиль. — Не велено. И позвали меня — узнать, что он хочет. А он захотел говорить с вами.

Мадлен надвинула чепец посильнее на голову, чтоб никто ничего не подумал, глянула в зеркало — ничего особенного, только синяки под глазами, и сказала, что готова идти.

Недалеко от парадного входа в Пале-Вьевилль была устроена гостиная — для таких посетителей, которых было нежелательно приглашать внутрь или если они вдруг сами не желали идти к хозяевам. В такой гостиной и сидел сейчас Жан-Люк де Кресси — крепко сбитый малый тридцати девяти лет, не худой и не толстый, по сравнению с покойным Ангерраном у него и брюха-то почти не было. Он обычно не забывал с утра пройтись по волосам гребнем — как-никак, бывал при дворе чаще других, и старался одеваться поярче и поприличнее остальных. Ну, что значит старался — «Мадлен, зашей рукав! Мадлен, у меня оторвалась эта клятая завязка, наверное, ты в прошлый раз плохо её пришила! Ангерран, у меня порвались штаны и кончились деньги!» Иногда, впрочем, его покровитель при дворе, главный ловчий граф де Февр, давал ему денег, и тогда он командовал — сшить ему новых сорочек и сходить с ним к портному, чтобы заказать новый дублет или шоссы. Если не пропивал и не проигрывал всё раньше, конечно.

И сейчас Жан-Люк сидел на лавке и нетерпеливо барабанил пальцами по небольшому столику. О да, дублет ему никто не чистил, и сапоги тоже. Нет, у Мадлен не находилось добрых слов в адрес этого брата её покойного мужа.

— Добрый день, Жан-Люк, — кивнула она, входя. — Ты знаком с её высочеством Жакеттой де Роган?

— Приветствую вас, — он услышал титул, подскочил, будто его булавкой укололи, и раскланялся. — Здравствуй, Мадлен.

— Я слушаю тебя, — Мадлен села на лавку напротив Жан-Люка, рядом с Жакеттой. — У меня не так много времени, так что переходи сразу к сути, пожалуйста.

— Мадлен, — он как будто не ожидал, что она сразу заговорит о деле и пару мгновений изучал её своими почти чёрными глазами, — возвращайся домой.

— Это куда? — поинтересовалась она.

— Ну… на улицу Сент-Этьен. А у тебя есть другой дом? — изумился он.

— Конечно. Варансон. И кто, как не ты, говорил мне — забирай свой выводок и проваливай?

— Ну, я это, — он даже смутился немного как будто, — я же не всерьёз, как ты могла подумать-то! Я ж не думал, что ты сразу сбежишь! Если бы подумал, то и не сказал бы, веришь?

Мадлен не верила, но это было совершенно неважно. С чего это вдруг полный поворот? Он же прямо слюной брызгал, когда говорил, что теперь тут его дом, и нечего в нём лавки просиживать и полы протаптывать ни ей, ни девочкам.

— Ты был очень убедителен, — покачала она головой. — Извини, но нет. Я не вернусь на улицу Сент-Этьен.

— Но ведь Вьевилли не будут кормить тебя всю жизнь, — пожал плечами Жан-Люк. — Погуляла и будет. И девчонок возвращай домой — нечего им приживалками по чужим домам болтаться, они ж наши, тем более Аделин маг!

Ох ты ж, даже вспомнил, что Аделин — маг. В этом, что ли, всё дело?

А он тем временем продолжал.

— Ты вообще могла бы выйти замуж за одного из нас, кто тебе больше по душе!

Ну вот, приехали. Ещё только не хватало!

— Это за кого? За Оноре или за Гектора?

— Да за кого хочешь, — смутился он.

— Ни за кого не хочу, — отрезала Мадлен. — Говори уже, что надо, и разойдёмся.

— Да просто хотел попросить прощения и вернуть тебя домой. Дом-то без тебя тоже скучает, веришь?

Вот в это Мадлен была готова поверить без вопросов. Уж конечно, там некому командовать хозяйством, вот и заметили, что её нет!

— И девчонок твоих мы любим, на самом-то деле. Аделин уже скоро надо будет жениха искать, и что, ты, можно подумать, сможешь сама ей кого-то найти? А она маг, ей бы кого поприличнее, и не забывай, я служу при дворе, у меня больше возможностей, чем у тебя!

Мадлен похолодела — что, им нужна Аделин? С Жан-Люка сталось бы обещать её в жёны кому-нибудь, не прямо сейчас, конечно, но в будущем. Деву-мага благородного происхождения могут взять и без приданого, смотря кто её захочет.

— До её замужества ещё много воды утечёт, — покачала она головой. — Нет, Жан-Люк, я не вернусь. Если ты не справляешься с хозяйством — найми ещё людей. Про Аделин забудь — мужа ей найдёт Жанно, и уж получше, чем мог бы ты. Про остальных — тоже забудь. Я желаю тебе доброго здоровья и не желаю больше тебя видеть, — Мадлен поднялась, вынуждая его встать.

— Мадлен, ты что, обиделась? Ну так прости, я ж не хотел тогда тебя обидеть! Очень уж был расстроен тем, что Ангерран преставился. Мы ж всегда к тебе по-доброму относились!

Уж конечно, так по-доброму, что как вспомнит — так вздрогнет.

— Отправляйся, и я надеюсь больше тебя не встречать, — сказала Мадлен, направляясь к двери.

— Ты пожалеешь о своей строптивости, — он впился в неё взглядом, но куда ему до хромого принца!

Тот умеет, и его преосвященство Лионель умеет. А этот — нет.