Женькина скамейка

Женькина скамейка

Женькина скамейка

В этом году в жизни Женьки произошло одно немаловажное событие. Переезд.

Конечно, это всегда волнительно и весьма трудоемко, если ты – взрослый, но вот если ты ребенок, то «переезд» это с одной стороны что-то очень непонятное, а с другой – страшное.

Женьке, которой только-только исполнилось шесть, было не по себе от всей суеты и толкотни, которая царила с самого утра в их квартирке, из которой выносили коробки, мешки, тащили тяжелые диван и холодильник, все время сновали перед носом и кричали «берегись!», «посторонись!» и «аккуратно, ноги!». Кроме того, она еще и не слишком хорошо понимала, почему родители выбрали тот дом. До переезда малышка была в ней всего раз, умудрившись запутаться всего в трех комнатах и чуть ли не затеряться в пустом коридоре, и самым страшным был даже не сам этот факт, а что блуждая в поисках выхода, она заметила на белом потолке странный прямоугольный квадрат: чердак! Он был жутким, к нему не вела лестница, высока было так, что руками, конечно же не достанешь, бррр!

И вот и сейчас, когда Женька вдруг вспомнила об этом чердаке, снова стало очень даже не по себе, бррр!

- Ты чего, малышок? – окликнул ее отец, присаживаясь на корточки и заглядывая дочери в глаза. – Ты чего грустишь?

- Пап, а нам обязательно переезжать? – тихонько спросила Женька.

- А ты не хочешь?

Женька замотала головой.

- Почему же?

- Там этот чердак! И все чужое. Ничего моего нет. Конечно, мы со временем накопим, но как же быть прямо сейчас? Приехал, а там ни лампы, ни игрушек, одни коробки…

Отец коснулся вьющихся волос дочери.

- Ну, лампу мы тебе устроим, причем сразу, обещаю! А остальное… Что же, скорее всего, до утра все правда будет в коробках, но как только будет возможность, я сразу же что-нибудь придумаю, чтобы это было именно твое. Ну?

Женька снова замотала головой, но скорее из упрямства. Она понимала, что нет ни малейшего шанса переубедить взрослых не переезжать, тем более, что они уже вынесли диван.

Лампу ей действительно дали и, надо признаться, это была расчудеснейшая лампа!

Поставили ее на подоконник, потому что стола в маленькой комнатке маленькой Женьки еще не было. Но на своем месте этот новый предмет интерьера смотрелся очень гармонично: на тонкой кованной ножке, с большим желтым круглым абажуром, лампа напоминала луну, и светила также ярко, как и ее старшая сестра на небе.

- Это моя лампа? Навсегда моя? – сонно спросила девочка, проверяя, дотягивается ли рукой до выключателя.

- Полностью и безраздельно твоя! – заверили ее.

И вот началось утро. Первое утро в новом доме.

- Женька, подъем!

Она разлепила сонные глазки, не сразу понимая, где находится. Солнце в окне? Или это лампа? Лампа!

Девочка рывком села на кровати. Лампа была на месте, выключенная, а в окно били яркие лучи совсем недавно начавшегося июня.

Бегом на улицу!

Как была, в пижаме, Женька подбежала к двери. Осторожно переступила порог, касаясь босой ногой вымощенной дорожки и… вперед, к калитке!

За воротами был МИР. Новый мир, который принес с собой переезд. Если раньше из окон квартирки было видно круглый двор и покосившиеся старые качели, то здесь же простору не было предела. Дорога уходила влево, но между проезжей частью и тротуаром было большое пространство, усаженное цветами, и местами высоко проросшей травой. Справа же шел садик от соседского дома, огороженный низким забором, через который легко можно было бы перелезть, если захочется вдруг сорвать сливу прямо с дерева, хотя этого и не требовалось бы, потому что одно из самых удачных деревьев с низко висящими ветками находилось так, что склонялось прямо над… скамейкой!

- Ну, Женька, что скажешь теперь? – отец убрал кисточку в большую банку с водой.

- Что же это…?

- Как что? Скамейка. Я ее сам сделал, сегодня утром, для тебя. Вот, дарю! Теперь она твоя. – ответил отец.

- Моя? – поразилась Женька.

- Смотри, на этой улице – с этими словами отец указал рукой на то, что было вокруг – ни у кого нет скамейки. А детворы здесь не мало! А у тебя есть. Твоя собственная, и все будут говорить: «Женькина скамейка»! И собираться здесь, играть в мяч, книжки читать и … и даже сливы есть!

Произнося последние слова, отец понизил голос до шепота и заговорщицки приложил палец к губам, показывая, что про сливы – это секрет.

- Женькина скамейка! – шепотом повторила девочка и просияла: ее собственная! В этом новом доме теперь и у нее есть что-то свое.

Скамейка действительно была замечательная. Выкрашенная в благородный серый цвет верхняя доска, а ножки черные и блестящие, и отец так хорошо ее покрасил, что ни один жук не прилип, так что ничего не портило ее вид. Довольно высокая, и когда сидишь ноги не достают до земли, только если тянуться носочками, сползая на самый край. Но это и к лучшему, зато можно полностью залезть с ногами, скрестив их по-турецки, и представлять, что ты и не на земле вовсе, а где-то в небесах. Собственно, вообразить это не создавало никакого труда, потому как если запрокинуть голову и посмотреть вверх, то взгляд обязательно запутается в ветках сливового дерева, сквозь мелкие листики которого ослепительно сверкает солнце на фоне ярчайшей синевы. Иногда проплывают облака, но довольно-таки редко, потому как летом небу полагается быть безукоризненным и заставлять детей вот так представлять, что они парят в вышине, а не сидят на скамейках.