Женщина - катастрофа

1

Как вернуть сексуальность? Как снова стать уверенной в себе? Эти вопросы сверлили мне мозг, словно особо настойчивый дятел. Когда-то, в прошлой жизни, я могла свести с ума всех мужчин в комнате, ничего при этом не делая. На моей стороне была молодость, харизма, и улыбка. А сейчас мне почти тридцать, кожа на лице напоминает не слишком свежую кожуру от мандарина, сиськи стали тянуться к земле с такой решимостью, будто искали потерянный континент, а вагина (по мнению моего бывшего мужа, будь он неладен) сильно растянулась после родов.

Последнее вообще самое обидное. Я, значит, девять месяцев вынашивала ему наследника, рожала двенадцать часов, словно участница марафона на выживание, потеряла все здоровье (и волосы, которые теперь расчёсывались клоками, намекая на скорую лысину) и у меня, видите ли, вагина стала не такая узкая и красивая, как была в начале наших отношений.

Собственно, моя, по его словам, «растянутая вагина» и стала причиной нашего развода. И нет, я не хлопнула дверью, когда это услышала, хотя очень хотелось. Всё было гораздо прозаичнее: он нашёл двадцатилетнюю нерожавшую пиздёнку, которая, по всей видимости, обладала вагиной нужного размера, и трахал её в гостинице под шампусик и клубничку. В то время как я истерично жала кнопку вызова медсестры, лёжа с нашим сыном в больнице, с высокой температурой и послеродовой депрессией.

А теперь я здесь – в частной клинике. Сижу в кресле, больше похожем на трон, и жду консультации с пластическим хирургом, который только-только вернулся из Штатов, чтобы обсудить с ним – можно ли приподнять моих девочек, которые теперь больше напоминали грустных спаниелей, и вернуть себе хотя бы часть той былой сексуальности.

В конце концов, мне тридцать, а не сто тридцать! Я хочу ещё хотя бы разочек-другой испытать оргазм и утереть нос бывшему, чтобы он кусал локти и думал, как это он так профукал Ульяночку, эту богиню с идеальной грудью. В своей фантазии я рисую картинку, где я иду по залу ресторана в обтягивающем платье с глубоким декольте, а бывший, сидящий за соседним столиком, засмотрелся на меня до такой степени, что случайно откусил себе язык. Сладкая месть!

— Ульяна Ворожейкина? — из кабинета выходит медсестра, больше напоминающая модель с обложки глянцевого журнала, чем работника медицины. Её идеально уложенные волосы и безупречный макияж только подчёркивают мою собственную помятость. — Проходите. Владимир Аристархович Вас ожидает.

Проскальзываю в светлый, слишком стерильный кабинет, на ходу отчаянно расправляя серый свитер, который сидит на фигуре мешковато. Последний месяц я активно худела, сгоняя килограммы обиды и одиночества, и многие вещи на меня теперь были велики, сидели, как на вешалке.

— Добрый день, — всегда, когда мне неловко и некомфортно, я начинаю много говорить. Стараюсь таким образом заполнить неловкость, словно заполняя пробелы в своей жизни. — Я Ульяна, ко мне можно на «ты» и по имени, не люблю официальное расшаркивание. — Рассматриваю пока шевелюру светилы пластической хирургии. Мужчина что-то сосредоточенно пишет на листе бумаги. Его волосы цвета спелого золота падают на лоб. Но руки у него… руки у него хирургические – сильные, фактурные, обточенные жизнью, притягательные. Мужчины с сильными руками – это отдельный фетиш.

У меня к мужчинам всегда было суровое требование – чтобы ножки и ручки не были тоньше моих. И вот, ноги этого доктора были крепкими, а руки… его руки могли бы… многое!

— Добрый день… Ульяна… — поднимает голову, чуть вздергивает брови. Его глаза, глубокие, цвета летнего неба, смотрят на меня как будто немного хитро, с искоркой. Я тут же задаюсь вопросом, он от природы такой красавчик или он лицо себе сделал? С таким идеально ровным носом, чёткой линией подбородка и слегка изогнутыми губами.

Владимир Аристархович – красивый подлец. То, что он подлец, я по глазам вижу – блестят как у кобеля, обожающего случку. У моего бывшего мужа такие же были, но на фоне этого доктора, мой бывший – просто щенок.

Оголяться перед ним стрёмно, конечно. Я наедине с собой-то трусила, не хотела рассматривать грудь в зеркале, а тут такому красавчику вываливать вымя, выкормившее Славку… (Славка – мой сыночек, моё маленькое солнышко. Русский богатырь. Иначе назвать мальчугана трёх лет, похожего по всем параметрам на пятилетнего, невозможно. Я его, когда рожала, чуть надвое не порвалась. Но сына обожаю, он моя жизнь. И ещё ни раз порвусь ради него, но не за такое же!).

Он молчит, опершись подбородком на кулак. Я тоже. Он ждёт, когда расскажу всё сама? Напряжение нарастает, и я чувствую, как румянец ползёт по щекам.

— Я к Вам с банальной, но для меня щекотливой проблемой, — решаю нарушить затянувшуюся паузу, воздуха в комнате словно стало меньше. — У меня после кормления грудь стала провисать и терять форму. — Касаюсь своей «троечки», которая теперь больше напоминает полупустой мешочек. — Потом я поправилась сильно, а потом похудела, это усугубило и без того бедственное положение. Грудь превратилась в уши спаниеля. Когда была замужем, это было ещё терпимо, а теперь я развелась и хочу чувствовать себя увереннее. Знаете, когда в первый раз перед мужчиной раздеваешься, не оставаться же в лифчике с поддержкой… так сказать… и, в общем, хочу новые сиськи. Стоячие и манящие.

Владимир Аристархович делает едва заметный жест медсестре, чтобы она удалилась, и откидывается на стуле, размышляя над моими словами. Он смотрит так, будто я первая женщина, кто пришёл к нему делать грудь, и при этом умудряется оставаться абсолютно невозмутимым.