Женщина, которая не пьет

9 глава

У Антона было такое забавное выражение: "как пыльным мешком по голове шарахнули". У меня есть сын? Но - я никогда и ничего не слышал о детях мадам Райс.

- Джель, ты... - я не договорил. Молния в серых глазах приморозила мой язык надежнее кляпа.

- У меня был выход? - огрызнулась она. - Нормальной работы нет, жилья нет, ты оказался скотиной. Молчи, хорошо? Просто знай: Ты! Оказался! Скотиной. Не беспокойся, я отдам пистолет. Скажи только одно - за что тебя купили?

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. И ответил, между прочим, чистую правду:

- За мир в семье, Джель.

- И все? - недоверчиво переспросила она, - не наследство, не шантаж, не отмазка от какой-нибудь войны? Ты бросил меня, чтобы не расстраивать маму?

- Ты не понимаешь, - я протянул руку и спокойно вынул ракетницу из ее рук, она даже не попыталась сопротивляться. - Ламарки - это не просто семья. Это Семья.

- Как в фильме "Крестный отец", что ли?

- Примерно. Свои люди везде: от мэрии до канцелярии президента. Членство в клубе Сорока Девяти. Пойти хоть в чем-то поперек - это сломать две жизни, без вариантов. И мою - и твою. Ты бы не смогла стать никем, кроме домохозяйки. А со временем они бы нашли способ вернуть строптивого коня в стойло. Мать в этом особенно хороша. Но и отец... Скомпрометировали бы тебя в моих глазах, потом, подвели женщину ко мне и заставили тебя поверить. А если бы не получилось, в ход пошли крайние меры. Не смотри на меня как на параноика, я наблюдал это, когда Пьер решил жениться вопреки воле семьи. Его невеста попала в ДТП со смертельным исходом.

Впервые я так откровенно говорил о своих родителях. Впервые ничего не скрывал. И впервые мне было так демонски стыдно.

Она помолчала. А потом тихо попросила:

- Налей выпить. И себе тоже. Бокалы там, в баре, на второй полке.

Шум за дверью мы услышали оба. Джель привстала, но покачнулась и упала назад в кресло, а я невольно потянулся за ее ракетницей.

Оружие не понадобилось. Это были свои. Совсем свои - в комнату с морозным дымом, раскрасневшиеся, ввалились Стив и Антон. Полицейский немедленно впился глазами в Джель, увидел меня с ракетницей в руках. Облегченно выдохнул.

- А Ирена-то панику навела, - оповестил Антон, - глаза по полтиннику, кричит: "месье Ламарка в заложники взяли!" А тут, оказывается, просто позор Франции происходит - вдвоем одну бутылку коньяка не прикончить. Как дети, ей-богу.

Я оценил ситуацию - и вместо одного бокала достал три. В конце концов, такой коньяк даже я пил не часто, а Стив, думаю, никогда.

- Что-то удалось узнать? - спросил я, когда мы расселись, а в камине, усилиями Антона, затрещал огонь, отбрасывая на стену пляшущие тени.

- Кое-что, - кивнул Стив. - Новостей пока нет. Ни обнадеживающих, ни... других. Но мы внимательно осмотрели ботинок на найденной лыже. Эванжелина, вы же катаетесь?

- Да, и неплохо, - кивнула она.

- Тогда вы понимаете, что крепления за восемьсот тридцать евро сами расстегнуться не могут. И ботинок сам не снимется. Только, простите, мадам, вместе с ногой. Крепления были подломлены.

- Не сами сломались? Точно?

- Их подломили очень аккуратно, но небольшие следы остались. Царапины заметны только под увеличительным стеклом. Особенные царапины. Их глубина и направление совпадают с... как если бы подсунули нож и совершили вредительство. Эванжелина, простите, я вынужден спросить - у вашего мужа были враги?

Джель помотала головой, как собака, насильно выкупанная хозяином. Соображать ей было сложно.

- Я ничего не знаю о делах Гордона, - наконец, отозвалась она. - Даже если с ними были какие-то трудности... боюсь, его личная помощница будет более полезна.

- Угрозы, телефонные звонки, записки? Может быть, он вел себя как-то странно?

Джель сделала странное движение обеими руками, словно пыталась отодвинуть от себя и Стива с его вопросами, и меня.

- Коньяк - это то, что я могу предложить. Коньяка много. Ответов нет. Жизнь моего мужа - это его жизнь, понимаете? А моя... ее очень мало. Меньше, чем ничего. Вот так, господа.

Джель залпом допила то, что оставалось в ее бокале, не утруждая себя "коньячным этикетом", и потянулась за бутылкой. Ей, явно, было уже достаточно, но как сказать это женщине, которая у себя дома, пьет свой собственный алкоголь, и, что там не говори, повод у нее железный?

Пока я раздумывал, Антон действовал. Он бесцеремонно отобрал у нее бутылку, мимолетно улыбнулся.

- Эва, когда будешь пить одна, тогда и будешь сама себе наливать, договорились? - и плюхнул в ее бокал более чем щедрую порцию. Больше половины, точно.

Стив первый сообразил, что расследование накрылось, по крайней мере, на сегодня. И встал.

- Мадам, благодарю за гостеприимство, коньяк выше всяких похвал. Нам пора. Наверное, вам не стоит сегодня оставаться одной. Позвать вашу прислугу, или месье Ламарк составит вам компанию?

Джель смерила меня нечитаемым взглядом:

- Никакой прислуги. Никаких Ламарков. Хватит с меня Ламарков, пусть провалятся в ад. Или вознесутся на небо, мне плевать. Если обязательно нужно меня караулить, - она мрачно хмыкнула, - путь вот этот тут останется. Он хорошо наливает. Правильно.

Стив развел руками:

- Чего хочет женщина - хочет Бог. Антон, вас не затруднит?

- Поналивать даме? С полным моим желанием и даже удовольствием, - заверил тот. Не смотря на веселый тон, глаза у него были серьезны. И в них я прочел твердое обещание уберечь Джель от самой себя.

Стало немного легче.

На улице кружил снег, температура потихоньку ползла вверх и Стив с облегчением снял и убрал в карман флисовую шапку. Он не любил головные уборы.

- Будем звонить этой личной помощнице? - спросил я.

- Не хотелось бы. По крайней мере до тех пор, пока не будет хоть какой-то ясности, где Гордон Райс. Или его тело. Наше счастье, что никто пока ни о чем не пронюхал. Шум был бы не к стати. Через четыре дня к нам на отдых приезжает президент. До этого времени ситуацию нужно разрулить, как угодно.