Женщина-мечта или все бабы ведьмы

Женская слабость

Прошли ещё три месяца. Сиял апрель.

Он приезжал к ней почти каждый вечер, но оставался редко – один-два раза в неделю. Но Тане и этого хватало, чтобы чувствовать себя хоть кому-то нужной, хоть для кого-то желанной, хоть кем-то защищённой.

Она без страха ожидала родов – знала, что всё будет хорошо, но она совсем перестала спать. Она постоянно думала о Сергее. Она грезила о нём, ненавидя себя за женскую слабость, которая привела её в объятия чужого человека. В итоге её бессонница стала бросаться в глаза. Слуги доложили ему, что она совсем перестала спать, бродя всю ночь по дому или сидя на диванах.

Он вызвал врача. Пред самым его приездом она упала в обморок. Врач снова установил низкое давление и недостаточное питание.

Он помрачнел. Он вызвал переводчицу и устроил ей выговор, упрекая её в том, что, вредя себе, она вредит их сыну. Таня отвернулась. Он схватил её за плечи и резко развернул к себе. Она потеряла сознание прямо в его руках. Он вздохнул. Последние три недели были невозможно напряжёнными. Она отдалилась от него, как в первые дни. Она не разговаривала, не подходила, не смотрела, не слушала. Она не хотела ни есть, ни спать, ни выходить из дома.

Он оставил всё и приехал к ней на три дня. Он ходил за ней по пятам, заставлял и уговаривал есть, укладывал в постель, рассказывая сказки на арабском, обнимал и прижимал, постоянно целовал и допёк её своим вниманием до печёнок! Он уехал. Она вздохнула.

Двадцать пятого мая в пять утра она начала рожать сына. Сначала она не поняла, что происходит, потому что боли она не почувствовала. Но когда воды отошли, сообразила и разбудила служанку. В семь утра он примчался, вызванный своими людьми, и впервые взял на руки сына. Мальчик глянул на него его собственными карими глазами. Он вздохнул – возможно, надеялся на её зелёные. 

Она посмотрела на него и улыбнулась. Он поцеловал её в лоб. Они переглянулись и улыбнулись оба. Он при свидетелях признал сына и дал ему имя.

Она приняла ребёнка снова в свои руки и покормила. Потом пришёл врач и взял у малыша кровь. Она не хотела давать маленького, но её убедили.

«Господин уже признал сына. Анализ – это чистая формальность – требование семьи», – сказали ей слуги.

Через день он прислал ей золото – колье, браслет и серьги с изумрудами. Анализ однозначно подтвердил его отцовство. Слуги баловали её и выполняли все её желания. Она занималась только сыном. Но через месяц начала заниматься и собой. Она потребовала плавание в бассейне и массаж.

Требовала ананасовый сок и креветки, речную рыбу и шёлковые туники. Потом взъерепенилась и попросила лошадь. Все её капризы немедленно исполнялись. Через пять месяцев после родов она начала входить в нормальную физическую форму – похудела, постройнела и снова занялась упражнениями с мечами. Слуги смотрели во все глаза, как она крутит мечи и кувыркается с ними и делает стойку на рукоятках.

«Наши мужчины видели, как госпожа занималась в саду. Они поняли, почему господин объявил вашего сына наследником», - сказала ей переводчица.

Новый год они с сыном провели так же, как и предыдущий – мирно спали бок о бок почти слившись воедино.

Он застал их так ранним утром первого января и смотрел на них с каким-то щемящим чувством жалости и нежности, так как знал, что скоро они все расстанутся. Он говорил с ней несколько раз. Предлагал учить арабский, съездить в город, побродить по магазинам, мечетям. Она отказалась выходить из этого дома и учить язык.

«Я здесь не останусь. Мы с тобой договорились об этом в самом начале».

Она была хорошей матерью – слуги рассказывали ему, что она не отходит от сына, не занимается ничем, кроме него. Тренируется, когда он спит. Кормит его, и укладывает, и играет с ним сама. И всё время что-то рассказывает и поёт ему по-русски, и малыш её понимает и весело хохочет.

Он осторожно поцеловал мальчика и погладил её по щеке. Они спали. Он прилёг рядом с ними, любуясь ими. Он вдруг подумал, как она сможет оставить сына, и обрадовался было, потому что не хотел её отпускать. Но потом вспомнил, как она сказала, что никакие замки и границы её не удержат.

«Почему она любит того мужчину так глубоко и так отчаянно, а меня так и не приняла? Потому что мы неправильно начали? Или потому, что не понимает меня? Ей даже ребёнок не так дорог! Или она знает, что без неё ему будет лучше? Она же всё знает наперёд. Значит, она не видит нас вместе…»

Он всматривался в лицо сына, пытаясь найти в нём её черты, но видел только свои.

«Даже этого она мне не оставит!»

Таня чуть пошевелилась во сне, и он снова посмотрел на её лицо.

«Как мне удержать её? Или как научиться жить без неё? Рана и Равия безумно ревнуют меня второй год, не зная даже, к кому, а я безумно влюбляюсь в эту чужую и неправильную женщину! Не нужно было соглашаться на брак, не нужно было жалеть её и разрешать кормить сына! Не нужно было уступать ей – так только больнее отпускать!»

Но он выдержал эту пытку до конца. До тех пор, которые она обозначила как время, «когда он встанет на ноги и отойдёт от меня, отказавшись от груди». Это случилось в июне, через год после рождения их сына. 

Ей самой к этому времени было тридцать восемь лет с половинкой. Эта половинка выглядывала тонкими лучиками морщинок в уголках глаз.