Женщина победившая судьбу 2.

Глава 4

Продолжение откровенного разговора на семейные дела, или как говорится, что у трезвого на уме у пьяного на языке.

   Алина проснулась, от громкого стука в дверь и, видя, что Санам, к своему удивлению она заметила, что запомнила ее имя Санам, открыла дверь. На пороге стояла молоденькая девушка-азербайджанка, которая без всяких вопросов зашла в квартиру. Все еще не отошедшая от вчерашнего застолья, полупьяная Алина, заплетающим языком спросила – ты кто? Девушка, мило улыбаясь, переспросила - а ты кто?

   Алина прошла в ванную комнату и, перемешивая горячую воду с холодной, через 20 минут уже была в порядке. Зайдя в комнату, где спали дети, она с удивлением обнаружила, что пришедшая девушка сидела возле малышей Арифа и Алины, что-то нежно воркуя, кормила их молочной детской кашей. Алина не успела высказать свое недовольство, как сзади ее подтолкнула Санам и сказала, не волнуйся, это моя троюродная сестренка Лейла, она очень любит детей, как и дети ее. Лейли выросла одна, у нее нет братьев и сестер, поэтому она в каждом ребенке ищет родную душу.

   Ладно, я под душ произнесла Санам, а ты иди, накрой на стол чего-нибудь, лечиться после вчерашнего будем. Алина, перед зеркалом привела себя в порядок и, посмотрев на  Санам, которая, вышла из ванной комнаты, ахнула. Лицо Санам было свежим, как будто бы она всю ночь спала, не сидела вместе с ней. Княжеская кровь, гордо произнесла Санам и громко расхохоталась. Ну, давай наливай Алина, продолжим вчерашний тяжелый и неприятный разговор, о тяжелой женской доли в семье, теперь целый год после этого, мне Ариф запретит пить.

   После выпитого коньяка хмель сразу ударила в голову, а говорить начала опять Санам.

   Вот, Алина, вчера я говорила про Муслима Магомаева. И по выражению твоего лица сразу поняла, что ты ни одной его песни не слышала. А теперь послушай и Санам вставила кассету в магнитофон и сказала, песня посвященная женщинам от великого азербайджанского певца – «Ты моя мелодия».

   Алина приготовилась послушать блатную песню, которые поют кавказцы, но с первых - же слов этой песни онемела, слова песни возымели на нее такое действие, что к концу песни, беззвучные слезы катились с ее глаз. Вроде бы песня продолжалась какие-то 3-4 минуты, а перед глазами Алины пробежала вечность.

   Отравленная душа Алины словами Александра, что все «черножопые» приезжие с гор бездари, дикари, воры и разбойники, канули в вечность. Санам, сама того не зная подбрасывала дровишки в огонь – «Да и к нам приезжают родственники Арифа». Неотесанные дикари, спустившиеся с гор, даже одного слова на русском языке произнести не могут, которых надо держать в горах, но они приезжают не от хорошей жизни, не хватает денег на еду, лекарства, на все необходимое. Но, это, же не значит, что они должны приезжать к нам домой, в нашу с Арифом арендуемую квартиру.

   Дальше опять же, по словам Санам, выходило, что во всем этом вина лежит на Арифе. Из-за его доброты и мягкотелости, их арендуемая квартира превратилась в проходной двор, между Кавказом и Москвой. Санам уже не останавливаясь, своими ругательствами прошлась по всем близким родственникам Арифа, а по нему особо. В конце концов, вновь Санам назвала Арифа ишаком безмозглым, у которого на уме только родственники.

   Алина привела обратный довод Санам, что их квартиру все обходили стороной, никто никогда к ним не приходил и, это было главное условие Александра. Алина заметила, как от ее слов загорелись глаза у Санам, она переспросила, как это никто не приходит, как же это прекрасно, когда молодым никто не мешает. Глядя на Алину, лукаво улыбаясь, добавила, мы и сексом с Арифом занимаемся, когда он снимает номер в бане и громко расхохоталась. А вы такие счастливые, каждый день, в любую минуту и когда хотите. В ее глазах светилась зависть, а затем ее взгляд мечтательно устремился куда-то далеко ввысь.

   Алина сразу охладила ее пыл, вот из-за такой свободы я с ребенком осталась одна на улице, а мой бывший муж с моей прежней преданной подругой дома, как ты думаешь Санам, кто лучше – мой бывший муж Александр или твой безмозглый как ты любишь говорить Ариф?

   Санам, немного подумав, сказала, мы не поймем друг друга Алина. Мы с Арифом даже вместе в постели долго не пролежали, наши обычая не позволяют нам баловаться с мужем, с раннего утра мы на ногах до поздней ночи, даже ласки мужа после усталости не чувствуем. Все говорят, что кавказские парни горячие, а как им не быть горячими с чужими свободными женщинами, когда своих жен они видят тогда, когда этого пожелают их матери. А для них мать, это самое святое.

   Обе замолчали, только теперь Алина задумалась о матери. Ведь со дня поступления в институт и замужества, ей до матери и дела не было. Даже ее второе замужество она приняла прохладно, а может, и здесь сыграли роль слова Александра, ну что ты беспокоишься, теперь главное не одна. Даже его похабную шутку, что теперь она в постели наверстает упущенное, она тоже встретила со смехом.

   Проклятый коньяк, голова шла кругом, и Алина дала себе слово, с завтрашнего дня ни грамма крепкого спиртного напитка. Если со скромницей Санам крепкий алкоголь проделывает такие вещи, то она вообще с ее характером натворит лишнего.

   Алина после долгого раздумья повернулась к Санам и с удивлением заметила, что она плачет. Ты что плачешь, княгиня, начала тормошит ее. Санам, утирая слезы, сказала, что Ариф очень честный и порядочный человек, а она всегда наговаривает ему из-за его родственников. На этом Алина и Санам в душевных чувствах расцеловались и пообещали поддерживать друг другу всегда и везде. Санам также повторно жалостливо проговорила, что теперь целый год, Ариф не позволить ей выпить даже слабого алкогольного напитка. Весь запас я исчерпала, все произнесла Санам.

   Выпивая каждый раз всего по глотку коньяка из рюмки, Алина и Санам не заметили, как быстро наступил вечер. Лейла, видя их состояние и немного послушав их разговор, не стала мешать им, занималась с детьми.