Женщина с крыльями. Вне размеров

Глава 1. Пока ты ненавидишь себя — жизнь проходит

Часть 1. СНИМИ ЧУЖИЕ ОЖИДАНИЯ

Глава 1. Пока ты ненавидишь себя — жизнь проходит

Кто сказал, что ты недостаточная?

Когда ты решила, что некрасива?

Если бы в детстве меня спросили, считаю ли я себя красивой, я, наверное, растерялась бы и пожала плечами, потому что попросту не знала ответа. Я не думала о себе как о некрасивой девочке, но и внутренней уверенности в собственной красоте у меня тоже не было. Мне не знакомо было то особенное чувство, когда ребенок смотрит на свое отражение без сомнений и знает, что он замечательный просто потому, что существует.

Я не помню, чтобы в нашем доме часто звучали слова: «Какая ты красивая», «Какая ты замечательная», «Как я тобой горжусь». Возможно, мне иногда и говорили что-то подобное, но эти слова не повторялись настолько часто, чтобы стать частью моего внутреннего голоса, чтобы однажды, оставшись наедине с собой, я могла сказать их себе сама и искренне поверить.

Я росла обычной девочкой со своими мечтами, переживаниями и представлениями о мире. Наверное, в первые годы жизни я принимала себя так же естественно, как все дети, но память почти не сохранила ту меня, которая не искала в себе недостатков и не задумывалась о том, достаточно ли хороша. Зато я хорошо помню, как постепенно начала замечать то, что отличало меня от других, и как эти отличия незаметно превратились в повод для сомнений.

Никто однажды не посадил меня перед собой и не сказал прямо, что я некрасивая. В моей жизни не было одной страшной фразы, после которой все мгновенно изменилось. Отношение к себе складывалось иначе: медленно, почти незаметно, из интонаций, усмешек, сравнений и замечаний, которые взрослым, возможно, казались мелочами. Кто-то произносил их и через минуту забывал, а я оставляла их внутри, сама еще не понимая, как сильно они будут влиять на меня спустя годы.

Мой папа часто подшучивал над моим весом. Когда он видел меня, то мог усмехнуться, отпустить колкость или найти способ поддеть меня, словно моя полнота была удобной темой для шуток. Я не знаю, хотел ли он на самом деле причинить мне боль. Возможно, ему казалось, что таким образом он подталкивает меня к изменениям, а может быть, он вообще не задумывался о том, что я чувствую. Взрослые порой считают подобные замечания безобидными и уверены, что ребенок должен посмеяться вместе с ними, однако ребенок не всегда умеет защититься от слов близкого человека.

Когда над тобой смеется посторонний, можно рассердиться, отвернуться или решить, что он просто невоспитанный. Но когда это делает отец, чье мнение в детстве кажется особенно важным, все воспринимается иначе. Ребенок еще не способен рассуждать о чужих комплексах, неумении проявлять любовь или привычке самоутверждаться за счет другого. Он делает самый простой вывод: раз папа смеется, значит, во мне действительно есть что-то смешное и неправильное.

Если я допускала ошибку в речи, пропускала букву, путала слово или выражалась не совсем точно, папа тоже мог посмеяться, причем громче всех. Наверное, для него это было мимолетным развлечением, но мне каждый раз становилось неловко, словно даже случайная ошибка подтверждала, что я недостаточно умная и все делаю не так. Я начинала внимательнее следить за собой, осторожнее говорить и заранее бояться, что снова произнесу что-нибудь неправильно и дам повод для смеха.

Сейчас я понимаю, что ошибаются все. Люди забывают слова, путают буквы, неправильно строят предложения, оговариваются и делают десятки других совершенно обычных вещей. Ошибка ничего не говорит об уме и ценности человека. Но в детстве я этого не знала. Когда близкий взрослый смеялся, мне казалось, что смеются не над случайной оговоркой, а надо мной целиком.

Брат, в свою очередь, постоянно повторял, что мне необходимо худеть.

— Худей, — говорил он. — Тебе нужно худеть.

Возможно, со стороны эти слова кажутся обычным советом, особенно если произнести их один раз. Но когда ты слышишь одно и то же годами, совет постепенно превращается в приговор. Ты начинаешь воспринимать свое тело не просто как тело, в котором живешь, а как проблему, которую обязана решить. Кажется, будто твой нынешний вид — это временное и неудачное состояние, а настоящая жизнь должна начаться только после того, как ты изменишься.

Наряду с разговорами о весе я слышала и другие оценки: что я недостаточно умная, что веду себя неправильно, что снова сделала не так, как следовало. Из отдельных фраз постепенно складывалось общее ощущение, будто во мне постоянно чего-то не хватает. Недостаточно стройная, недостаточно правильная, недостаточно умная, недостаточно хорошая.

Слово «недостаточно» незаметно поселилось внутри меня и стало привычным. Я уже не пыталась выяснить, справедливы ли чужие слова, потому что, когда одно и то же повторяется много раз, оно перестает восприниматься как мнение. Оно становится фактом, который будто бы не нуждается в доказательствах.

И знаете, что происходит, когда ребенок на протяжении долгого времени слышит подобные оценки? Он начинает верить. Не потому, что слабый или глупый, а потому, что у него еще нет собственного устойчивого представления о себе. Мы узнаем, кто мы такие, в том числе через реакцию близких людей. Они становятся нашими первыми зеркалами, и если в этих зеркалах мы постоянно видим недостатки, то однажды начинаем считать, что именно из них и состоим.

Позже уже никто не должен повторять нам обидные слова. Мы прекрасно справляемся самостоятельно. Голос отца, брата, бывшего мужчины или кого-то другого становится внутренним, и теперь мы сами продолжаем работу тех, кто когда-то заставил нас в себе сомневаться.

Я тоже научилась делать это очень хорошо. Мне уже не требовалось ждать, пока кто-то укажет на мои бедра, вес или неудачный внешний вид. Я подходила к зеркалу и первой замечала то, что мне не нравилось. Внутренний критик всегда оказывался быстрее любого комплимента и с готовностью напоминал, почему мне не стоит считать себя красивой.