Женщина с разбитым сердцем

Глава 2. Офис

Полицейский участок Гармиша, с его элегантным фасадом, манил прохожих. Построенный из прочного кирпича, со сверкающими стёклами, он выделялся на фоне серых облаков, что медленно ползли по небу, перекрывая свет слабого утреннего солнца. Ремонт, несомненно, удался — современное оборудование, гладкие стены, ослепительные светильники. Казалось, что здесь работают над чем-то важным и благородным, но за этой фасадной иллюзией скрывался мрак, поселившийся в Гармише.

Зимний курорт, который некогда принимал IV зимние Олимпийские игры в 1936 году и саммит G7 в далеком 2022 году, теперь стал местом удивительных и жутких событий. Гордо располагаясь у подножья грозного и мрачного величества германской природы — горы Цугшпитце — Гармиш превратился из уютного, шумного туристического центра в эпицентр кошмара. Со склонами и долинами, которые стаями заполняли туристы со всего мира, теперь ассоциировалось только ужасное и непредсказуемое.

Путешествие в полтора часа из Мюнхена до Гармиш-Партенкирхена прошло в тревожных размышлениях. Местные жители сократили название до ГАП, но эта наивная привычка не могла смягчить давления от ожидания встречи с чем-то ужасным. К месту преступления я прибыла в оцепенении, не зная, чего ждать. Но даже слухи и все, что я слышала до этого момента, не могли подготовить меня к тому, что предстало перед глазами.

Труп женщины лежал не тронутый, как злосчастный образец, выставленный на показ. Местность ограждена лентами, предупреждавшими прохожих, но множество глаз все равно жадно всматривалось из-за спин полицейских. Зеваки, словно стая воробьев, окружали место преступления, надеясь хотя бы мельком увидеть творение маньяка, который использовал страшную, но зловещую творческую свободу в своем ужасающем деле.

Мрачное творчество, словно извращенная картина, сделанная на холсте из страха, поражало до глубины души. Местный комиссар, ослабленный седыми, словно пепел, волосами, прохаживался рядом. В его усталых глазах скрывалось смятение, словно у моряка среди шторма. Он будто пытался разгадать мерзкую загадку преступления, что нависло над Гармишем, но эта темная тайна все ускользала, оставив лишь туманные образы.

Комиссар не отрывал глаз от этого ледяного свидетеля чьей-то извращенной фантазии, убедившись, что кошмар овевает не только этот момент, но и тянет за собой густой шлейф из ужаса и загадок, которые мне предстояло разгадать.

— Господин Шульц?

— Луиза Герлинг, рад вас видеть в Гармиш-Партенкирхене, - сказал мужчина с явной усталостью, пожимая мне руку.

— Надеюсь, путешествие не слишком вас измотало, впереди ведь много дел.

— Полагаю, вы сами об этом знаете.

— Да, я уже ознакомлена с подробностями.

— Долго вы преследуете этого негодяя, - с улыбкой заметила я.

Другого приема я и не ожидала, — тихо вздохнув, подумала я, пробираясь через туман мыслей и разочарования. В воздухе, казалось, витал мрак давно угасшей надежды: три убийства за полгода, и ни малейшего продвижения в расследовании. Это тяготило, как невидимый груз на плечах. Комиссар был вне себя от бессилия, и недавняя новость лишь усиляла это чувство — прислали молодого офицера из Управления уголовной полиции Баварии. Казалось, что каждый шаг по этому жалкому пути должен был стать последним.

Министр внутренних дел Баварии, Йоахим Херрманн, лично дал поручение направить подкрепление. Это решение пришло по просьбе офицера немецкой полиции и даже самого президента Федерального управления уголовной полиции Германии, Хольгера Мюнха. С Херрманном мы были в хороших отношениях, чего нельзя было сказать о Мюнхе, для меня он оставался лишь вписанным на бумаге именем — недостижимая фигура. Мысль о том, что мне когда-то доведется встретиться с ним, была как светлый луч в темном царстве.

Но меня не покидало ощущение загадочности: почему среди всех офицеров выбрали именно меня — молодую, еще не столь опытную девушку? Да, за пять с небольшим лет работы в уголовной полиции мои показатели раскрываемости улыбались удачей, как ночное небо звездами. Среди них было и раскрытие масштабного наркоторгового дела, предусмотрительно засыпающего Баварию всевозможными порошками через Альпы. Однако я была лишь одним из многих — тем, кто помогал, но не вел.

Всего два часа назад прозвучал телефонный звонок господина Херрманна, и вот я уже оказалась за 90 километров от дома, в месте, где каждая тень, каждый порыв ветра напоминал о темной неразгаданной тайне. Уму было трудно переварить происходящее, и тишина сковывает разум, заставляя вновь и вновь возвращаться к этим мыслям.

После осмотра места преступления, где малейшая деталь пыталась обратить на себя внимание, словно крича о помощи, я занесла все важное в заметки телефона. Тем не менее, жуткие образы, едва высветившиеся в голове, остались со мной, заставляя старые кошмары, запертые в глубине сознания, вновь пробуждаться и шептать неизвестное.

Пытаясь вырваться из этого липкого челна тревоги, я направилась в ближайшую кофейню, надеясь взбодрить себя крепким кофе. Но даже бодрящий аромат напитка не мог вытеснить из памяти ужасающие картины. Из этого странного оцепенения меня вывел внезапный телефонный звонок, раздирая глухую завесу тишины. Каждая клеточка организма была напряжена в ожидании очередной порции недоброго известия.

— Луиза, не дождался от тебя ответа, — в голосе мужчины звучало раздражение.

— Простите, господин Херрманн, совсем забыла ответить вам, — выпалила я, возвращаясь в реальность.

— Как дорога?

— Доехала спокойно, всё впечатляет. Допиваю кофе и направляюсь в участок, — отчитывалась я.

— Не волнуйся, господин Видеман будет тебе помогать.

— Это местный офицер?

— Федеральное управление уголовной полиции Германии, — усмехнулся он.

— Разве не далековато его отправили?

— Он из Гармиша, с апреля ведет личное расследование.