Женщина с разбитым сердцем

Глава 3. Отель

Голова гудела, словно в черепе поселился рой разъяренных пчел. Отвратительная пульсация отдавалась в висках, усиливаясь с каждой секундой пребывания в этом… аквариуме. Кабинет казался насмешкой. Огромный, словно специально спроектированный для чувства уязвимости. Посреди него - массивный стол, кусок полированного дерева, вокруг которого можно бродить кругами, словно вокруг могильной плиты. Кожаный стул, в который я ввалилась, казался липким, холодным, будто выделанным из кожи неживого существа.

Стена за спиной - пустая, абсолютная, непроницаемая. Превращала в мишень, выставляла напоказ. Справа - блеклое подобие нормальности: окно запорошено пылью и обещало лишь унылый вид на серый двор, да пара шкафов, набитых, вероятно, архивами чужих ошибок и проваленных дел. Но самое худшее - стекло. Две стены и двери, ведущие в никуда, лишь подчеркивали ощущение заточения. Я – экспонат, препарированный жук под стеклом микроскопа, доступный для изучения и презрения.

Единственное "украшение" – Аралия, уродливое деревце с медными листьями, казалось, умирало медленно и мучительно. Словно отражение моей собственной участи. Его искривленные ветви тянулись к свету, но вместо жизни приносили лишь пыль и увядание. Символ тщетности, выжженный в моем сознании.

Стол был завален документами - бессмысленной макулатурой, за которой скрывались чьи-то сломанные жизни и циничные расчеты. Господин Шульц, с его искусственной обходительностью и стальным взглядом, провел меня как скот по загону, представил нескольким серым лицам, чьи имена тут же выветрились из памяти. Их взгляды скользили по мне, как по свежему трупу, оценивая, сколько пользы я смогу принести.

Прошло пара часов. Часов, наполненных клаустрофобией и тошнотворным осознанием происходящего. И вот, дверь открылась. В проеме возникла худощавая фигура в форме. Лицо исказилось в нелепой, почти болезненной улыбке. Улыбка человека, не осознающего, что он стоит на краю пропасти, а внизу уже разверзается пасть тьмы. И я – часть этой тьмы.

— Привет, я Габриэль, Габриэль Кох, — сказала она с робостью.

— Здравствуй, Луиза Герлинг, — ответила я ей.

— Ты уже ознакомилась с делами? — спросила она дрожащим голосом.

— Только закончила разбирать сегодняшнее убийство, — устало покачала я головой.

— Значит, осталось еще два. Фу, после такого у меня до сих пор кошмары, — произнесла она, скривившись.

— Как же ты хрупка, даже на службе, — заметила я с нежной улыбкой.

— Я окончила учебу пару лет назад, потом была в декрете, а вернулась на год, и тут такое.

— К этому даже опытные не привыкнут. Не переживай, мы найдем вашего…

— Ваятеля.

— Кого?

— Ваятель, так его местные прозвали.

Обед настойчиво стучал в виски, но желудок отказывался подчиняться. В горле стояла горечь, пропитанная запахом формалина и запекшейся крови. Сто восемьдесят дней. Сто восемьдесят дней и три трупа. Отчеты и фотографии, словно змеи, заползли на экран ноутбука, напоминая о гнилостном запахе смерти, который въелся в кожу.

Я закинула их в папку и захлопнула крышку. Хотелось бежать. Бежать подальше от этой мерзости, от этой безысходности. Отель… просто глоток свежего воздуха, временное забытье.

К красоте этого места я была мертва. Пышная зелень полей, казалось, насмехалась над гнилью, которую я носила в себе. Леса стеной стояли непроницаемо черными, храня какие-то свои, темные тайны, а горы, раньше казавшиеся величественными стражами, теперь давили, словно надгробные плиты. Этот тихий городской поселок, пропитанный сплетнями и лицемерным сочувствием, хранил чьи-то грязные секреты, и два трупа – всего лишь первые ласточки разгорающегося кошмара.

Каждая минута пути до отеля казалась вечностью. Двадцать минут, которые растянулись в агонию. И вот он – Замок Кранцбах. Невероятно красивый, словно вынырнувший из сказки. Но даже его величественные башни, устремленные в бледное небо, не могли рассеять мрак, который окутал меня. Он стоял, как безмолвный свидетель, наблюдая за моим падением в бездну отчаяния и бессилия. Замок Кранцбах… очередная красивая декорация на фоне надвигающейся тьмы. В его стенах, я знала, меня ждет лишь временное убежище, а не спасение.

Мрак пропитал каждый шов этого места, незримо витая в воздухе, несмотря на все попытки скрыть его за бежевыми оттенками и стильным ремонтом. Вода стекала по коже, смывая лишь поверхностную пыль, но не липкий страх, обосновавшийся внутри. Теплая кровать, как ловушка, ждала свою жертву, а экран ноутбука обещал лишь фальшивое спасение в цифровом мире.

Милые девушки на ресепшене – лишь маски, за которыми скрываются холодные глаза и знание, которое лучше не знать. Они провели ее к месту, где заканчивается дневной свет и начинается территория леса, где шепчутся забытые истории.

Сторожка… Приют для слуг, возведенный безумной Мэри Изабель Портман сто лет назад. Сто лет боли, отчаяния и, возможно, жестокости, замурованных в этих стенах. Не важно, как сильно старались очистить это место от прошлого, оно просочилось в дерево, в камни, в самую суть строения.

Ремонт – это лишь жалкая попытка обмануть реальность. Бежевый цвет – как саван, накинутый на труп, чтобы скрыть признаки разложения. Темное дерево – словно кости, проглядывающие сквозь бледную кожу. Уют? Лишь иллюзия, созданная для заманивания жертвы в западню.

Кухня, соединенная с гостиной – место, где когда-то, возможно, звучали крики и мольбы о пощаде. Терраса – выход в никуда, в объятия леса, полного тайн и опасностей. Крутая лестница – как путь в преисподнюю, ведущую из одной ловушки в другую.

Ванная, соединенная со спальней – место, где можно омыть свое тело, но не душу. Балкончик – хрупкий выступ над бездной, откуда можно увидеть лишь жуткую красоту умирающей природы.

Домик маленький, тесный, как гробница. Идеальное место, чтобы спрятать свои страхи и похоронить надежды. Работа… Она – лишь оправдание, способ избежать одиночества и ужаса, поджидающего в темноте углов. Но ночь неизбежно наступит, и тогда… Тогда тьма, живущая в этих стенах, выйдет на охоту. И бежевые тона не смогут её спрятать. Сторожка ждёт свою жертву, чтобы добавить её голос к хору призраков, блуждающих по тёмным коридорам времени.