Женщина с разбитым сердцем

Глава 7. Игра

Комиссар Шульц обвел взглядом притихшую толпу, его глаза, обычно напоминавшие осколки льда, сейчас сверкали недобрым огнем. Атмосфера сгустилась до предела, и даже обычно невозмутимый Лео побледнел.

— Кровь, — повторил Шульц, словно смакуя каждое слово. — И я уверен, что она не свиная. Экспертизу! Немедленно! И прочешите весь район. Мне нужны камеры, свидетели, любая зацепка. Габи, Уве, вы двое опрашиваете всех, кто был поблизости час назад. Леонард, ты со мной.

Леонард молча кивнул, его взгляд по-прежнему был прикован к надписи. Я не знала, что творится у него в голове. Он не из тех, кто принимает все близко к сердцу, даже если дело касается человеческой трагедии. Это одновременно и его сила, и его слабость.

Шульц коротко взглянул на меня и буркнул:

— Ты тоже помогаешь Габи и Уве. Нужно действовать быстро, пока след не остыл.

Я кивнула, стараясь скрыть охватившее меня волнение. Кровь, предсмертная записка на стене… все это говорило о чем-то гораздо большем, чем просто хулиганской выходке.

Пока Габи и Уве, ворча и переглядываясь, пытались пробиться сквозь толпу, я подошла ближе к стене. Запах железа ударил в нос, подтверждая слова комиссара. Кровь была свежая, еще не успела засохнуть и образовать корочку. Я провела пальцем по стене, собирая немного жидкости на кончик. Цвет был насыщенным, почти черным в своей густоте.

— Не трогай! — рявкнул Шульц, отдергивая мою руку. — Загрязнишь улики!

Я отдернула руку и вытерла ее о джинсы. Шульц был прав, но любопытство взяло верх. В этой надписи было что-то… что-то личное, что-то, что заставляло меня чувствовать, будто я знаю автора.

Габи, уловив мое замешательство, тронула меня за плечо.

— Пошли, Луиза. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее закончим. И, может быть, успеем на обед.

Я вздохнула и неохотно последовала за ней. Задавать вопросы было неприятно, особенно когда люди были напуганы и раздражены. Но это была наша работа. Нужно было найти хоть какую-то ниточку, за которую можно было бы зацепиться.

Первые опросы не дали ничего. Большинство прохожих утверждали, что ничего не видели и не слышали. Кто-то говорил, что заметил подозрительного человека, но не мог его описать. Кто-то отмахивался, считая это чьей-то глупой шуткой.

Солнце начало припекать, и нервы стали сдавать. Уве ворчал, что ему нужно подкрепиться, Габи жаловалась на головную боль. Я чувствовала, что мы ходим по кругу.

Но вдруг, когда мы уже собирались сдаться и вернуться в участок, чтобы перекусить бутербродами, Габи дернула меня за рукав.

— Луиза, посмотри!

Она указала на небольшую камеру видеонаблюдения, расположенную на соседнем здании. Камера была направлена прямо на стену с надписью.

— Вот оно! – воскликнула Габи. – Если повезет, мы увидим, кто это сделал.

Надежда вспыхнула во мне с новой силой. Может быть, нам все-таки удастся раскрыть эту загадку. Может быть, мы сможем спасти того, кто так отчаянно просил о помощи.

Войдя в помещение, мы сразу заметили небольшой магазинчик, типичный для сельской местности. За кассой стоял пожилой мужчина с седыми волосами, а женщина раскладывала продукты на полках. Несмотря на то, что здесь продавались только продукты, в воздухе витал запах трав и медикаментов. Было очевидно, что этот магазинчик - семейный бизнес и их единственный источник дохода. Ремонт, судя по всему, не делали очень давно, но, несмотря на это, здесь чувствовалась какая-то особая атмосфера.

— Чем могу быть полезна? — спросила женщина, приветливо улыбаясь нам.

— У вас на углу дома установлена камера, она в рабочем состоянии? — поинтересовалась я.

— Камера-то работает, но не совсем корректно.

Выяснилось, что изображение с камеры было очень темным, и на кадрах были видны только размытые силуэты прохожих. Но даже этой информации было достаточно, чтобы определить рост нашего незадачливого шутника. Получив записи, мы быстро отправились в отдел, чтобы приложить их к материалам нового дела. Город охватила паника, люди боялись даже думать об убийствах, а тут еще и эти насмешки.

Тяжёлые, гулкие шаги раздались в моем кабинете, словно предвестники неминуемой бури. Комиссар Шульц, словно тень, ворвался внутрь, нарушив хрупкое равновесие тишины. Мы трое взволнованно перевели взгляды на его измождённое лицо. В руке комиссара был скомканный листок бумаги, словно вырванный из самой преисподней. Он протянул его мне, словно передавал заразу, и замер, ожидая моей реакции.

Я взяла листок дрожащими пальцами, и слова, начертанные грубым почерком, обожгли мои глаза:

— От чего в сердце дыра, а на стане кровь, кто же играет с тобой… – прочла я вслух, и каждое слово отдавалось эхом в моей голове, словно погребальный звон.

— Это нашли рядом с кровавой стеной, – прохрипел Шульц, его голос был насквозь пропитан усталостью и безысходностью.

Кровавой стеной… Эти слова словно высекли их на надгробном камне.

— Связаны… – тихо заключила Габриэль, её голос был едва слышен, словно она боялась нарушить зловещую тишину.

Связаны… С каждой новой жертвой петля затягивалась всё туже.

— Уже известно чья кровь? – спросила я, хотя ответ уже терзал моё сознание. Я знала, что надежда на случайность давно умерла.

— Третьей женщины, Кристалл Нойманн, уроженка Берлина! – воскликнул Леонард, врываясь в кабинет словно вихрь отчаяния. Его лицо было искажено ужасом, который медленно расползался по нашим душам.

Стало невыносимо душно. Маленький кабинет, и без того тесный, казался могилой, заваленной мраком и безысходностью. Каждый из нас был погребён под грузом невысказанных вопросов, требующих немедленных ответов. Убийца играл с нами, как кошка с мышью, и эта игра была смертельно опасной. Руки застыли, судорожно сжимая проклятую бумагу, а тело вздрогнуло от тяжести дней, которые нам предстояло прожить, прежде чем мы сможем остановить этого Ваятеля. Ваятеля, чьё имя нам ещё предстояло узнать, но чьё присутствие уже отравляло сам воздух.