Женщина с разбитым сердцем

Глава 8. Начало

Ноутбук испускал мертвенно-голубой свет, выхватывая из лесной тьмы лишь часть моего лица, превращая остальное в зловещие тени. Веранда домика казалась зыбким островом разума в бушующем океане ночи. Глаза скользили по строчкам, словно крысы, ищущие выход из лабиринта. Каждое слово, каждая сухая формулировка отдавалась в голове гулким эхом, усиливая давящее чувство безысходности. Третья кружка кофе, забытая и брошенная, дымилась жалко и бессильно, словно последняя надежда, угасающая в бездне. Поднимающийся пар, некогда манящий, теперь казался призрачным саваном, укрывающим чудовищную правду. Документальные данные жертвы номер один – Катарины Грубер – были ключом, но ключом к чему-то настолько отвратительному, что разум отчаянно сопротивлялся.

Зима сковала озеро Айбзе в ледяные объятия. На его мертвенно-блестящей поверхности, словно кошмарный артефакт, лежало тело. Женщина в белом платье, словно невеста, преданная забвению. Ее рука, застывшая в предсмертном жесте, поддерживала голову, запрокинутую к черному, беззвездному небу. Открытые глаза, пустые и безжизненные, смотрели в вечность, не видя ничего, кроме собственной трагедии. Багряные пятна ягод рябины, разбросанные вокруг, напоминали капли запекшейся крови, разбрызганные безжалостным художником. Рот, приоткрытый в беззвучном крике, обнажал жуткое содержимое – окровавленное сердце, туго перетянутое нитью белых бус, словно трофей, выставленный напоказ. Первый холст. Дебют маньяка. Дерзкий, как вызов обществу. Ужасающий, как взгляд в бездну. Мерзкий, как гниющий труп. Завораживающий… в своей болезненной, извращенной красоте.

Катарина Грубер. Тридцать шесть лет. Полька. Жизнь, оборванная так жестоко и нелепо. Переехала в Гармиш полгода назад, искала умиротворения в Партенкирхене, в маленьком домике, увитом зеленью. Садовод по призванию, добрая душа, готовая помочь каждому. Работала медсестрой в больнице Гармиша, каждый день несла облегчение другим, а сама… сама не смогла спастись. Одинока. Пропала после ночной смены, растворилась в ночи, чтобы стать экспонатом на ледяном алтаре.

Три женщины. Три жертвы. Брюнетки, примерно одного возраста. Внешняя схожесть – единственная нить, связывающая их судьбы. Уроженки разных стран, разного социального статуса. Лишь общая участь – стать частью чудовищного полотна – объединяла их в ледяном царстве смерти. Видеозаписи с камер наблюдения позволили установить примерный рост убийцы – около семидесяти одного дюйма. Телосложение неразличимо под одеждой, но общее впечатление – среднестатистический мужчина, не толстый и не худой, обычный, как призрак в толпе. Но кровь… Кровь, которой была начертана надпись на месте преступления, содержала частицы мха и черной плесени. Влажное, темное место, укрытое от глаз, за пределами городской суеты. Многие со мной не согласятся, скажут, что мох растет повсюду. Но чутье кричит – за городом. Заброшенные замки, полуразрушенные усадьбы, места, пропитанные историей и забвением, – идеальное убежище для безумца, ищущего вдохновение в смерти. Излюбленное место для создания своих мерзких шедевров.

Внезапный, оглушительный стук, словно удар молота по натянутым нервам, прорвался сквозь липкий туман оцепеневших мыслей. Тело невольно содрогнулось, вздрагивая, как пойманная в сети птица. Открытая дверь из домика на веранду, казалось, зловеще ухмылялась, впуская этот звук в самое сердце моего убежища. Гости? Здесь? В этот час, когда тени сгущаются, а реальность истончается? Это было немыслимо. Скорее, посланники кошмара, чем вежливые работники отеля.

На цыпочках, я метнулась в дом, захлопывая за собой дверь на веранду, словно этим жестом могла отгородиться от надвигающейся угрозы. Каждый шаг к входной двери казался пыткой, каждое движение – предательством. В руках, словно щит, прижимала к груди ноутбук, его холодная поверхность – единственное, что связывало меня с рациональным миром.

Затаив дыхание, я прильнула ухом к холодной поверхности входной двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук, хоть какое-то объяснение этого вторжения. Что я надеялась услышать? Рычание монстра? Шепот безумца? Стук повторился, на этот раз громче, настойчивее, заставив меня чуть не выронить ноутбук. Пальцы судорожно вцепились в корпус, удерживая его от падения, как последнюю надежду на спасение.

— Кто там? — прошептала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру, выдавая мой страх.

— Это… это Леонард Видеман, — даже сквозь дверь я чувствовала его смущение. Человек, казавшийся воплощением уверенности, сейчас звучал потерянно и неуверенно.

Резко распахнув дверь, я увидела его. Леонард возвышался в дверном проеме, словно мрачная скала. Огромная глыба мускулов, едва сдерживаемая расстегнутой на две пуговицы рубашкой и накинутым сверху пиджаком. Усталый вздох вырвался из его груди, глаза горели красным пламенем, окруженные темными, еле заметными кругами. Встретившись взглядами, мы застыли в неловком молчании, каждый пытаясь разгадать тайну, приведшую нас к этому моменту.

— Я не знаю, зачем я сюда приехал, — признался он, нервно почесывая щетину на подбородке. Его слова повисли в воздухе, словно тяжелый саван.

— Раз приехал, проходи, — произнесла я, отступая в сторону, впуская его в свое личное пространство.

Он вошел, осматриваясь, словно хищник, оценивающий обстановку. Тяжело вздохнув, он опустился на диван, устраиваясь поудобнее и устремив на меня пристальный, изучающий взгляд.

— Тоже не спалось? — попыталась я разрядить обстановку, в голосе прозвучала натянутая насмешка, пока я заваривала нам кофе, скрывая дрожь в руках.

— Типа того. Подумал, ты тоже не спишь, да и две головы лучше одной, — усмехнулся он в ответ, но в его глазах не было ни тени веселья.

Я поставила на стол две кружки с обжигающе горячим кофе.

— Моя четвертая кружка, — вздохнула я, отпивая горький напиток.

— Моя шестая, — подмигнул он, но его подмигивание казалось скорее нервным тиком.