Женщина с разбитым сердцем

Глава 15. Безразличие

Я очнулась в придорожном отеле, здесь пахло сыростью голова раскалывалась в зеркале отображалось существо, далеко не человек, волосы сальные, под глазами мешки и темные круги, лицо было цветом нездоровой желтушности. Я была голодна, желудок подсасывало и начало тошнить, когда в голову всплыл вчерашний день.

Дождливый вчерашний вечер привел меня в мой дом, я переступила порог и почувствовала холод и страх пробирающий до самых костей, меня сразу привлек листок лежавший на комоде у входа написанный неровным размашистым знакомым почерком... Ваятель.. я свернула его и поторопилась покинуть это место.

Нужно было где-то переночевать и заправить машину, все еще подергиваясь от недавнего нервного срыва я медленно оторвалась с места, не было сил. Глаза все пытались закрыться пока я двигалась до заправки периодически пощипывая себя, что бы не отключиться прямо за рулям. На заправке мужчина лет шестидесяти подсказал ближайшее место для ночевки и я направилась туда.

Мотель "Забытый рай" - жалкое подобие убежища, скорее, пристанище обреченных. Вонь затхлости и дешевых сигарет въелась в стены, пропитала каждый клочок ткани, каждый сантиметр этого проклятого места. Но выбора не было. Голова раскалывалась на части, словно внутри нее бушевал ураган, а ноги гудели от усталости. Я рухнула на продавленную кровать, не раздеваясь, не разуваясь. Сердце колотилось в ушах, отбивая бешеный ритм.

В руках – проклятое письмо. От Ваятеля. Имя, звучащее как приговор. С каждым вздохом грудь вздрагивала, но интерес, ледяной и острый, брал верх над усталостью. Разворачивая пожелтевший лист бумаги, я видела перед собой лишь один вопрос, навязчивый, как кошмар: "Почему я?". И ответ, как удар под дых, настиг меня сразу же, в первых строках послания.

Ваятель. Он описывал грехи своих жертв с болезненным, извращенным наслаждением. Каждое слово, каждое предложение сочилось насилием, болью и ненавистью. Его образ проступал сквозь строки, зловещий и пугающе четкий. И тут он допустил ошибку. Он почувствовал себя неуязвимым, его захлестнула уверенность в своей неприкасаемости.

"Значит, я на кого-то похожа…" – эта мысль резанула сознание, как бритва. На кого-то, кто оставил незаживающую рану в его душе. Жена? Мать? Кто она, эта женщина, чей призрак преследует убийцу? В голове звучал мужской голос, искаженный ненавистью и безумием. "Куклы". Он называл нас всех куклами.

Заметки. Бесконечные, кропотливые заметки, заполненные информацией по делу. Вчера я смогла лишь бегло просмотреть их, после чего меня скрутил приступ изнеможения, и я уснула, свернувшись калачиком на этой мерзкой кровати. Но сегодня… сегодня я хочу действовать. Я докажу ему, докажу всему этому прогнившему миру, что я – не жертва, не приманка. Я – хищник.

Йоахим Херрманн. Мой начальник. Он решил сыграть со мной, сбить с толку маской заботливого наставника, увидевшего в юном офицере "что-то". Ну что ж, получи и распишись. Бесчувственные, продажные ублюдки в форме. Под их носом творятся чудовищные вещи, а они лишь пекутся о своем благополучии и карьерном росте. Неудивительно, что какой-то псих решил взять правосудие в свои руки. Господи, да я почти согласна с Ваятелем! Этот мир сошел с ума.

Полиция превратилась в армию бесчувственных идиотов, где каждый стремится набить свой карман, досидеть до пенсии и забыть обо всем. А преступность процветает. Конечно, как иначе, когда чувствуешь себя безнаказанным?

Это дело… Оно станет моим последним. Закончу его – и уеду из Германии. Навсегда. Я устала бояться. Я – не сломанная кукла. Да, меня сломали. Да, что-то внутри треснуло. Но я не дам себя уничтожить. Я сожгу этот мир дотла и больше никогда не стану жертвой.

Слезы навернулись на глаза, но я быстро сглотнула их, стиснув зубы. Пальцы, дрожа, забегали по клавиатуре.

"Привет, мои дорогие родители!

Кажется, пришло время расставить точки над i. Не ищите меня. Не пытайтесь связаться. Для вас я – падшая, опозоренная. Но тот, кто подстроил мое изнасилование, и его друзья, которые передавали вашу дочь из рук в руки, – эти люди для вас дороже родной крови. Присылаю ПОЛНОЕ видео. Ведь вы видели только нарезанные, сфабрикованные отрывки. Спасибо за все. Я – не жертва. Простить вам все те слова, ту ложь, то предательство – я не могу. А вы и не пытались выслушать меня, как бы я ни умоляла рассказать ПРАВДУ. Если захотите написать заявление на содеянное со мной, то уже поздно. Срок давности истек. Иногда слишком поздно. И сейчас – слишком поздно. Надеюсь, вы здоровы и счастливы. Берегите свои сердца.

С уважением, ваша бывшая дочь."

Я прикрепила файл – видеозапись длиной не пять минут, а два с половиной часа. И нажала "Отправить". Крышка ноутбука захлопнулась с оглушительным треском.

Выдох. Вдох.

Вытащила из телефона сим-карту и смыла ее в унитаз. Затем пошла в душ. Ледяная вода обжигала кожу, отрезвляла, приглушала мысли. Я больше не хочу ничего чувствовать. Нужно найти в себе силы и покончить со всем этим. Раз и навсегда.

***

Гармиш. Даже это слово звучало как приговор. С тяжелым сердцем я вошла в здание полиции, уверенно, но без энтузиазма. Второй этаж. Мой кабинет. Не оглядываясь, не вглядываясь в лица "коллег", этих хищников в униформе, готовых разорвать любого, кто выбивается из стада.

Письмо Ваятеля. Еще одна мрачная улика в этом безумном деле. Я методично внесла его в протокол, добавила свои собственные мысли и наблюдения. Начала выстраивать паутину, связывая жертв, их прошлые дела, их грехи, реальные и вымышленные. Собрала данные из банка смертей, запросила информацию из больницы, отправила запросы в полицейские управления Австрии и Берлина по двум другим жертвам, о которых упомянул Ваятель.

Время перестало существовать. Я была поглощена работой, игнорируя голод, усталость и окружающих. Пока дверь моего кабинета с грохотом не распахнулась, вызвав взрыв тишины.

- Какого черта, Луиза? – Леонард Видеман. Его лицо было искажено яростью.