Женщина в любви .

1 глава

Лукас - знакомьтесь, это Хадэ.
Леонардо - очень приятно.
Диего - мы уже знакомы.
Хадэ - и то верно. *Смеется.*
Лукас - обнял Хадэ за талию и тоже начал смеяться.
Леонардо - обнял сына.
Лукас и Диего - попрощались кулачками на руках.
Хадэ - пока, Диего.
Лукас - мы обязательно приедем с Хадэ к тебе на следующий отпуск.
Диего - пока.
Леонардо - а вот и наш рейс. Пошли, ребята.
Латифа - возмущалась.
Сорайда - Сид Али, Хадэ сбежала.
Али - как она могла сбежать? Немедленно ищите её.
Ахмад - слушаюсь, Сид Али.
Латифа - она забрала все свои вещи.
Сорайда - я не виновата. Господин, не нужно меня на площадь.
Леонардо - проходите.
Лукас - теперь ты тоже будешь жить здесь.
Роса - уже вернулись. А это ещё кто?
Хадэ - улыбалась.
Леонардо - это девушка Лукаса.
Лукас - знакомьтесь, это моя невеста.
Хадэ - Лукас уже сделал мне предложение.
Роса - смутилась. А где Диего?
Леонардо - он уехал в Лос-Анджелес жить навсегда.
Роса - ой, Диего. Зачем вы его отпустили?
Лукас - это моя комната.
Хадэ - такая милая.
Лукас - наша кровать.
Хадэ - думаю, сегодняшнее ей вряд ли понравится.
Лукас - смеётся. Давай проверим.
Хадэ - хотя бы после ужина. Ты же знаешь, что я этого боюсь.
Роса - что за вздор устроил этот мальчишка?
Леонардо - ну почему же?
Роса - где вы её вообще взяли?
Леонардо - они познакомились в Марокко. Почти сразу, как только приехали.
Майра - подавала еду.
Леонардо - с дороги так проголодался.
Лукас - не ты один, да, Хадэ?
Хадэ - я лишь немного устала. Но и от еды не откажусь.
Роса - принесла пирог.
Марисса - он уехал в Лос-Анджелес.
Айлин - какой ужас. Диего что, бросил тебя?
Марисса - да. Он прислал мне это письмо. Диего даже мне не позвонил. Мерзавец.
Айлин - у него явно нет совести.
Марисса - мне Диего тоже теперь не нужен. Главное, он успел купить мне машину.
Хадэ — мне страшно. А вдруг будет больно? — её голос дрожал, а пальцы непроизвольно вцепились в край одеяла. Она отвела взгляд, стараясь скрыть тревогу, но дыхание выдавало её волнение — прерывистое, неровное. В глазах застыла тень прошлых страхов, словно эхо чего‑то тяжёлого, пережитого когда‑то.

Лукас — не бойся, Хадэ, я не сделаю тебе больно. У меня это тоже в первый раз, — он говорил тихо, почти шёпотом, и осторожно взял её руки в свои, согревая их лёгким поглаживанием. — Я буду очень осторожен. Мы можем остановиться в любой момент — просто скажи. Хорошо? — Он приподнялся на локте, чтобы заглянуть ей в глаза, и мягко улыбнулся. — Доверься мне. Я рядом. И теперь я всегда буду рядом — чтобы защитить тебя.

Хадэ кивнула, сглотнула и медленно расслабила пальцы, отпуская скомканное одеяло. Лукас наклонился и начал целовать её — сначала нежно, едва касаясь губами, словно проверяя её реакцию. Его губы скользили по её лбу, виску, щеке, постепенно приближаясь к губам. Хадэ закрыла глаза, её дыхание участилось, но теперь в нём чувствовалась не только тревога, а ещёи зарождающееся тепло.

Лукас начал целовать Хадэ глубже, постепенно проникая в неё, и ощутил, как она на мгновение напряглась, но тут же расслабилась, отвечая на поцелуй. Хадэ гладила спину Лукаса, её пальцы скользили вдоль позвоночника, слегка царапая кожу в порыве эмоций. Он обнял её за талию, притянул ближе и начал целовать шею, плечи, ключицы — медленно, трепетно, будто изучал каждый сантиметр её тела.

Хадэ тяжело дышала, её кожа покрылась испариной. Она откинула голову назад, подставляя шею под его поцелуи, и тихо вздохнула, когда Лукас провёл губами вдоль линии её подбородка. По её телу пробежала дрожь — не от страха, а от новой, незнакомой волны ощущений.

Лукас гладил тело Хадэ, целуя её, спускаясь ниже, к груди, животу. С его лица тоже стекал пот, волосы прилипли ко лбу, дыхание стало прерывистым. Он на мгновение остановился, поднял взгляд на Хадэ и прошептал:

— Хадэ, как же ты прекрасна… Ты даже не представляешь, насколько.

Хадэ приоткрыла глаза, посмотрела на него затуманенным взглядом и улыбнулась — слабо, но искренне. Её пальцы запутались в его волосах, слегка потянули, приглашая вернуться к поцелуям. Она извивалась, как уж, по кровати, поддаваясь ритму их общего дыхания, их общего тепла.

Мне это очень понравилось, — выдохнула она, когда Лукас на мгновение замер, давая ей передышку. Её голос звучал хрипло, но в нём появилась новая, уверенная нотка.

Лукас лёг рядом с Хадэ, положил голову на её плечо и провёл пальцем по её носу, стирая капельку пота. Он улыбнулся, глядя в её глаза — теперь уже спокойные, сияющие.
— Ну что, красавица, теперь мы вместе раз и навсегда, — сказал он тихо, но твёрдо.

Хадэ повернула голову, встретилась с ним взглядом и ответила, слегка сжав его руку:
— Ты навсегда в моих руках. Теперь я твой Генерал.

Лукас рассмеялся — тихо, искренне — и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть её лицо.
— Я согласен, — произнёс он, провёл ладонью по её щеке и нежно поцеловал в губы. — Ведь теперь мы живём вместе, и я должен тебя слушаться. А папа и Роса пусть командуют Диего. У меня есть ты — и я счастлив. Ты здесь со мной, а не там, под гнётом дяди Али.

Хадэ на мгновение замерла, и в её глазах промелькнула тень — воспоминание о днях, проведённых под жёстким надзором дяди, о его холодных взглядах и бесконечных требованиях. Но тут же она моргнула, и тень исчезла, сменившись теплом и благодарностью.
— Да, — тихо сказала она, прижимаясь к Лукасу ближе. — Я здесь. С тобой. И впервые за долгое время чувствую себя.

Пауза повисла между ними, наполненная теплом и близостью. Затем Хадэ вздохнула и добавила:
— Жаль Латифу. Она живёт иллюзиями… Думает, что Мухаммед или Саид — это добро, а ты и твой брат — зло. Из‑за разницы менталитета она видит мир только в чёрно‑белых тонах. Но это не так. Ты… ты лучше. Гораздо лучше всех них.