Жёны двухсот ангелов нигде не числятся

Жёны двухсот ангелов нигде не числятся

Глава 1. Победитель платит дважды

Пивной бар «У Семёна» в четверг вечером — это особый микроклимат. Здесь пахнет хмелем, старыми обидами и несбывшимися надеждами дартсменов-любителей. Доска для дартс на стене давно привыкла к тому, что в неё летит всякое — дротики, достоинство игроков, остатки самооценки.

Сегодня, однако, произошло нечто из ряда вон выходящее. Вселенная дала сбой.

Главный герой — назовём его просто Он — впервые за бессчётные недели выиграл. У Дибы. И у Добы. У обоих сразу. В дартс.

Диба и Доба — два колоритных старичка, которых сама природа, судя по всему, лепила под копирку с Стадлера и Уолдорфа из Маппет-шоу. Те же хитро прищуренные глаза, та же манера комментировать чужие броски с балкона превосходства, то же коронное хмыканье, означающее примерно всё сразу — и «неплохо», и «могло быть хуже», и «но всё равно ты лох». Они проигрывали редко. А уж обоим сразу — это, кажется, вообще впервые со времён распада Советского Союза.

Он стоял с дротиком в руке и смотрел на результат. Результат не врал.

И тут случилось страшное.

Ноги сами понесли его к стойке. Руки сами достали кошелёк. Рот сам сказал бармену: «Три пива, пожалуйста».

Мозг в этот момент, судя по всему, вышел покурить и не вернулся.

Поставив три запотевших стакана перед Дибой, Добой и собой, Он лишь потом осознал масштаб произошедшего. Проигравшими были они. Он только что угостил собственных жертв. Рефлекс, выработанный годами систематических поражений, сработал безупречно — как автопилот в самолёте, который уже давно летит не туда, но делает это с завидной стабильностью.

Диба отхлебнул пиво — чужое, то есть своё, то есть формально его должны были угощать, но как-то вышло иначе — и произнёс с видом патриарха, раздающего мудрость с горы:

— Приятно, что ты так уважаешь соперника. Знаешь... я мог бы кое-чему тебя научить. По части женщин.

Он поставил стакан.

Пауза была красноречивой.

По части женщин. Диба. Который тридцать лет женат на одной Саре. Который работает в коллективе, где женщин примерно столько же, сколько на подводной лодке. Диба, чей опыт общения с противоположным полом, вероятно, исчерпывается Сарой, её сестрой на новогодних праздниках и, возможно, кассиршей в супермаркете.

Наш же герой, между прочим, вырос в окружении трёх сестёр — то есть с детства прошёл курс выживания в условиях постоянного женского большинства. Был женат дважды, то есть имел не просто опыт, а расширенную версию с дополнениями и патчами. Работал в коллективе, где половина сотрудников — прекрасный пол, а вторая половина, как он сам однажды сформулировал с усталостью бывалого, тоже женщины.

Он вежливо озвучил сомнение в компетентности наставника.

Диба не смутился. Диба вообще, кажется, физически не умел смущаться — это у них с Добой, похоже, было врождённое.

— Слушай, — сказал он, подняв палец с видом человека, которому только что явилось откровение, — если мой совет окажется дельным — три четверга угощаешь нас пивом. И каждый раз здороваешься с нами вот так...

Далее последовала демонстрация приветствия в духе французского маркиза из старого кино — с воображаемой шляпой, поклоном и такой амплитудой жеста, что Доба едва не получил локтем по уху.

Он смотрел на это и думал.

Думал о том, что, судя по всему, выигрыш в дартс — это просто другая форма проигрыша, до которой он раньше не додумывался.

Диба и Доба начали рассказывать — не хором, разумеется, потому что хором у них получалось разве что пугать случайных гостей, а сейчас был не тот случай. Они дополняли друг друга неспешно, как две кошки, которые делят один подоконник и одну историю: одна начнёт фразу, другая докончит, и непонятно, кто из них вообще помнит, чья это была мысль изначально.

Давно, в какое-то неопределённое тогда, к ним явился Жора.

Жора был исследователем — в том особом смысле, который предполагает блокнот, очки и абсолютную уверенность, что вселенную можно систематизировать, если хорошенько постараться. Он изучал ведьм. Научно. С энтузиазмом человека, который не вполне понимает, во что ввязывается, но зато очень хочет написать об этом статью.

Правда, с самого начала вышла методологическая неловкость: учиться у ведьм особо нечему. Не потому что они жадные — просто большинство их способностей явились с рождения, как цвет глаз или склонность к сарказму. Остальное раскрылось само, в какой-то случайный вторник, без предупреждения и без программы курса. Никаких учебников, никаких сертификатов, никакого повышения квалификации. Жора был несколько обескуражен.

Но он нашёл свой угол.

Жора решил изучать как с ними по-доброму общаться, чтобы подзаряжаться их особой силой. Здесь, к сожалению — и Диба, и Доба подчеркнули это с лёгкой усмешкой — речь шла не про секс. Совсем. Жора, судя по всему, и сам был этим немного расстроен, но виду не показывал и продолжал делать заметки.

Дело в другом. У ведьм есть одно чудесное и совершенно практичное свойство: со временем вокруг них собираются предметы силы. Просто собираются — как пыль на полках, только полезнее. Камушек отсюда, кольцо оттуда, какая-нибудь щепка с историей. Когда ведьма в хорошем настроении — а это, заметим, состояние, которое лучше не спугнуть неловким словом — она может таким предметом поделиться. И это, говорили сёстры, и приятно, и ощутимо полезно. Что-то меняется. Жора проверял. Жора фиксировал. Жора был доволен.

Но главное — и тут обе они сделали ту паузу, которую делают люди, когда говорят что-то действительно важное — главное не это.

Главное — советы.

Если ведьма что-то советует, это не светская беседа и не попытка заполнить тишину. Это следует поймать, записать, а лучше — немедленно применить. Без скидок на «ну, может, она просто так сказала» и «посмотрим». Не просто так. И смотреть не надо — делать надо.