Жеребец по соседству

Глава 1.

Звук мотора в этой глуши казался почти преступлением. Он бесцеремонно разрезал тишину, стрёкот сверчков и жужание стрекоз.

Я перестал строгать новую доску для бани, смахнул тыльной стороной ладони липкий пот со лба и выпрямился, разминая затекшую поясницу. Жара стояла просто невыносимая, воздух буквально плавился, но мне хотелось поскорее закончить работу и дойти до речки.

Кого вообще могло принести в этот богом забытый поселок?

Родители, которые чувствовали в очередной раз решили вытащить меня из добровольного одиночества? Или, быть может, бывшая, которая опять заскучала по жесткому, грубому траху. А может, братья, готовые под любым предлогом залезть в мою жизнь со своими советами?

Раздраженно выдохнув, я подошел к бочке с водой, зачерпнул пригоршню и шумно умылся, наслаждаясь мимолетной прохладой. Освежающие капли потекли по груди и животу. И вдруг я услышал, как мотор за забором как-то резко, надрывно заглох, издав напоследок жалобный металлический лязг.

Любопытство, мать его, никогда не даст покоя. Чертыхнувшись про себя, я медленно пошел к забору, чтобы узнать, кто же все-таки решил нарушить мой покой.

Первой реакцией был короткий, сдавленный смешок.

Маленькая, глянцевая машинка неестественно розового цвета смотрелась посреди нашей раскисшей, заросшей лопухами дороги, как декоративный цветок среди навоза.

Но еще больше рассмешил вид женщины, которая только что выскочила из этого «цветка».

Она явно пыталась понять, почему, собственно, ее гламурная повозка больше не едет.

Местность у нас тут специфическая: дорога узкая, кругом болотина, и одно из колес аккуратного седана с низкой посадкой намертво провалилось в скрытый травой кювет.

А эта цыпочка на огромных, совершенно не предназначенных для деревенской грязи шпильках, беспомощно ходила вокруг машины. Тонкие каблуки глубоко увязали в грунте, заставляя ее смешно покачиваться. Она то и дело яростно тыкала наманикюренным пальцем в экран своего дорогого смартфона, высоко поднимая руку над головой.

Только вот связь тут вообще не ловит, хоть до неба его подбрасывай. Один из плюсов этого места между прочим.

Я лениво подошел ближе, облокотился на деревянный забор и с нескрываемым удовольствием принялся рассматривать незнакомку. Платье сидело на ней как влитое, соблазнительно обтягивая упругий, круглый зад миниатюрной барышни. От этого в голове мелькнула вполне однозначная мысль.

— Навигатор сломался? — громко спросил я, заставив ее вздрогнуть. — В этих краях принято за помощь расплачиваться натурой.

Она резко оборачивается, и ее огромные, распахнутые от страха и обиды глаза буквально впиваются в меня. На бледном лице отчетливо видны свежие дорожки — по щекам текут слезы.

Ой, нет, только не нытье. Терпеть не могу бабское нытье и эти вечные сопли по любому поводу.

Но, к моему удивлению, пара слез — это было все, что она из себя выдавила.

Сжав губы, незнакомка демонстративно повернулась ко мне спиной, с глухим стуком открыла багажник и с трудом достала оттуда огромный чемодан размером чуть ли не с саму себя.

Захлопнув крышку, она упрямо ухватилась за ручку и начала тащить этот неподъемный груз, пытаясь катить его по глубокой колее в сторону покосившейся калитки соседнего участка.

Я удивленно приподнял брови.

Там, за забором, стоял заброшенный, крошечный домик, в котором я точно видел огромную дыру в крыше.

Меньше всего я ожидал, что в эти развалины приедет жить вот эта фифа, совершенно не понимающая грубых мужских шуток.

Когда она в очередной раз запинается о скрытый в траве корень и едва не падает на своих ходулях, размахивая руками, я все-таки вспоминаю про остатки хорошего воспитания.

Тяжело вздохнув, я выхожу из ворот.

Вот есть у меня стойкое предчувствие, что ничем хорошим моя спонтанная помощь не кончится.

Да и натурой эта гордая фифа точно расплачиваться не станет...

Если вообще обычное «спасибо» из себя выдавит.

Я легко, одним движением перехватываю тяжелую ручку.

Чемодан, вопреки ожиданиям, оказывается довольно легким, но девица тут же вцепляется в него мертвой хваткой, тяжело и прерывисто дыша мне прямо в грудь. От нее пахнет какими-то тонкими, безумно дорогими духами, которые никак не вязались с запахом здешней полыни.

— Я помощи не просила, — процедила она сквозь зубы, упрямо дергая чемодан на себя.

— А я вроде как не предлагал, — хмыкнул я, легко удерживая ношу одной рукой и превосходя ее по силе в разы. — Говорите, куда нести.

— Про манеры вы тут, я смотрю, вообще не слышали, — фыркнула она, но хватку все же ослабила.

— Только про женщин, не умеющих говорить «спасибо».

— Когда женщина попадает в беду, только неандерталец будет шутить над ней и выставлять свои первобытные условия, — парировала эта пигалица, гордо вскинув подбородок.

— Ну, вы бы еще сюда на «Феррари» приехали, — я уверенно зашагал по заросшей тропинке к ее крыльцу, заставляя ее семенить следом. — Что, не было больше мест для курортного отдыха?