Жертва для Дракона

Глава 1. Шестой день первого месяца Ваю.

Лоркан распахнул дверь и шагнул на крыльцо, с наслаждением вдыхая утренний воздух. В руке дымилась любимая кружка с кофе — единственная роскошь, которую он позволил себе в этой забытой богами глуши.

Он поднёс кружку к губам, собираясь сделать первый глоток, и замер.

На крыльце, прямо у его ног, лежала девушка.

Голая. Связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, она скорчилась на досках, словно пытаясь стать невидимой. И, кажется, не дышала.

Кофе плеснул через край. Лоркан чертыхнулся, поставил кружку на перила и в два движения сдёрнул с себя халат — единственное, что было на нём поверх пижамных штанов. Присел на корточки, накрывая девушку тканью, и первым делом потянулся к кляпу.

— Тихо, тихо, — бормотал он, вытаскивая тряпку. — Сейчас...

Она закашлялась, хватая ртом воздух. Лоркан, не теряя времени, принялся развязывать верёвки на запястьях. Те въелись в кожу до красных полос. Девушка дёрнулась, но он придержал её за плечо:

— Погоди, не дёргайся, я быстро.

Девушка дёрнулась, издала приглушённый звук, и когда верёвки наконец поддались, Лоркан запахнул халат плотнее, прижимая её к себе, пытаясь согреть. Ледяная. И трясётся так, что, кажется, сейчас рассыплется на части.

— Ты кто? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что случилось?

Девушка подняла на него глаза. Огромные, тёмные, полные такого отчаяния, что у Лоркана что-то сжалось в груди.

— Я... жертва, — выдохнула она. Губы её дрожали. — По обычаю... для дракона. Вы появились, и градоначальник сказал... надо жертву принести. Чтобы вы были довольны и город не спалили. А выбрать было легко...

— Какая жертва? — перебил Лоркан, чувствуя, как от абсурдности происходящего у него начинает болеть голова. — Какие драконы? Я здесь всего три дня!

— У нас легенды, — она говорила сбивчиво, глотая слова, словно боялась, что он исчезнет, не дослушав. — Древние. Там сказано... когда дракон явится, ему надо девицу... никто уже и не помнил толком, что с ней делать... есть или любить... но решили, что лучше принести, чем потом гореть...

Лоркан слушал и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Легенды. Древние, перевранные, идиотские легенды. И живого человека — вот так, как мешок с картошкой.

— Мне не нужна жертва, — сказал он жёстко. — Совсем не нужна.

Девушка дёрнулась, вцепилась в его халат на своей груди и заговорила быстрее, отчаяннее:

— Пожалуйста! Не выгоняйте меня! Я всё умею, я буду готовить, убирать, стирать, я тихая, я места много не займу, я не буду мешать, только не отправляйте назад, они меня убьют, они уже хотели сжечь...

— Стоп, стоп, — Лоркан поднял руку, останавливая этот поток. — Сжечь? Кто?

Она всхлипнула, но слёз не было. Видимо, выплакала всё за эти два месяца.

— Муж... он умер. В день свадьбы. Упал с лошади, когда вёз меня в свой дом. А по нашему обычаю... вдова должна идти на погребальный костёр за мужем. Я отказалась. Я не хотела умирать из-за человека, которого видела один раз в жизни! — голос её сорвался на крик, но она тут же притихла, словно испугавшись собственной смелости. — Родители не приняли назад, родня мужа выгнала... два месяца я жила на улице, ела что придётся, спала где придётся... а потом они меня поймали, раздели, связали и притащили сюда. Сказали, что я теперь ваша. Что вы со мной сделаете, то и будет.

Она замолчала, глядя на него снизу вверх, и Лоркан вдруг понял, что она ждёт приговора. Ждёт, что он сейчас либо съест её, либо сделает что-то похуже, либо выгонит обратно к тем, кто её сожжёт.

Внутри него что-то перевернулось.

— В дом, — сказал он коротко. — Иди в дом. Там тепло.

Она не двигалась, только смотрела недоверчиво.

— Иди, — повторил он мягче. — Я никуда тебя не выгоню. И есть не буду. Обещаю.

Она медленно поднялась, кутаясь в его халат, волочащийся по земле, и, не оглядываясь, вошла в дом.

Лоркан проводил её взглядом, потом повернулся к деревне, откуда, судя по всему, и притащили эту... жертву.

— Ну, градоначальник, — пробормотал он, сжимая кулаки. — Я с тобой ещё поговорю.

А в груди всё ещё пульсировало странное, незнакомое чувство. То ли ярость, то ли... что-то другое. Что-то, связанное с этой девчонкой с глазами загнанного зверя.