Жертва магии

Глава 3. Опекун

Дважды за всю жизнь мне приходило в голову желание провалиться под землю, исчезнуть, раствориться, вернуться назад во времени. 

Первый раз - когда разбила новое окно в школе, кинув в того, кто дразнился, мячик для метания, который был резиновым лишь снаружи. Помню, как краснела, когда меня отчитывали при всех. Я думала, что хуже быть не может. Мне тогда было тринадцать лет.

Второй раз - когда проиграла желание в споре с Алисой. Нужно было поцеловать в щеку первого встречного. Когда из-за поворота  вышел сорокалетний преподаватель по психологии, который всегда занижал мне оценки, и вообще люто не переваривал нашу компанию, друзья вовсю падали со скамейки от смеха, я хотела телепортироваться в иное измерение. 

Что ж, будьте осторожны со своими желаниями.

Они имеют свойство в самый неподходящий момент сбываться.

Только теперь я хотела обратно. Я бы даже зацеловала сорокалетнего психолога и сделала ему предложение руки и сердца, если это вернуло бы меня домой. Но ни одна клятва не работала. Я по-прежнему лежала в руках убийц родителей своего тела. Даже зная тех людей всего лишь двадцать минут, мне было невероятно жалко их. Сомнительное успокоение приносило, что умерли они не мучительной смертью.

Я паниковала, как никогда. Мне хотелось разорваться, разрезать криком это гробовое молчание, нарушаемое лишь стуком подошвы и шуршанием суконных плащей. Но последние крохи рассудка заставляли сжать беззубые десны до боли. 

Я беззащитна, я совершенно одна, я гребаный младенец!

Сначала перед глазами проплывал деревянный потолок с “греческими” узорами, затем ночное небо с удивительными размытыми пятнами фиолетового цвета и хаосом белоснежных звезд, потом заволокло все зеленым, и в следующий миг я увидела сияющий разноцветными звездами и галактиками свод. Это была магия! За ней едва просвечивалось обычное дерево. Мы находились в каком-то доме. 

Меня уложили в колыбель. 

- Что ж… оставайся здесь. Тобой займусь позже. Ррэе!

Они ушли, оставив меня в темноте одну. Нет…

Не одну.

В темноте послышались шаги. Мое маленькое сердечко было готово вырваться из груди, когда над колыбелью склонилась женщина. Все бы ничего, но ее глаза были зашиты тонкой нитью, как и губы. Почти незаметно. Но мое поразительно острое зрение не подвело. 

Здесь выдержка дала сбой.

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!  - заорала я во всю глотку, когда она протянула свои пальцы, от которых веяло могильным холодом. Ее кожа имела синеватый оттенок. Коснувшись меня, она замерла на секунду, а затем ее тело стало покрываться трещинами. 

- А-а-а-а-а-а-а… а?, - я удивленно хрюкнула, когда увидела, что ЭТО осыпается, становясь кучкой серого пепла. 

Дверь открылась, и влетел убийца. Он удивленно осмотрел разрушение рук моих. Я испуганно икнула, уставившись на него глазами-блюдцами.

Мужчина прищурился, прожигая меня взглядом, а затем поспешно ретировался.

Какой бы взрослой ни была душа, тело было у меня хрупким и нежным. Оно не выдержало, и я отключилась. 

Ни снов, ни кошмаров. Я словно умерла ночью и на утро неожиданно воскресла! Проснулась от голода. У меня не было иллюзий насчет того, где я нахожусь. Но захотелось заплакать от безысходности, от тоски по родным и друзьям. 

Интересно, а если это моя новая жизнь, то что с моим старым телом? Его уже похоронили? Что скажут Рома и Миша с Алисой? Продолжат ли наше общее дело или забьют, потому что я внесла существенный идейный вклад и оставила много незавершенных задумок. 

Сердце закололо от невозможности что-либо изменить. Пока уж точно. А когда подрасту (если доживу), то может быть уже поздно…

Дверь открылась, впуская в проем убийцу. Блондин с зачесанными назад волосами и карими глазами, жилистый, худой и прямой как палка. На вид ему можно дать лет сорок пять. Одежда была странной, но это я отметила как только появилась на свет. Фиолетовая рубашка с сиреневым платком на шее, сколотым огромным черным бриллиантом? При этом рукава рубашки свернуты у локтя, и плечи обернуты сиреневыми полосками ткани с неизвестными белыми символами или… рунами?

Мы с минуту изучали друг друга, потом он нарушил тишину:

- Полагаю, ты хочешь есть?

- Ага, - ответила я, не задумываясь, отчего брови убийцы тоже поползли вверх, но челки не было, поэтому они просто застряли на середине лба.

- Хм. Младенец (от роду день) понимает слова взрослого человека, да еще и отвечает на них осмысленно. А также испепеляет марионеток.  Что-то в этом мире еще способно меня удивить, - усмехнулся убийца.

- Ефть,- не желала я обсуждать его эмоции. Я голодала сутки. Моему хрупкому телу нужно питаться, иначе я не вырасту и не придумаю, как вернуться домой.

- Может, ты гомункул?

Еще этого не хватало!

- Так уж и быть, накормлю тебя.

Он поднял на руки. Вопреки моему желанию, он не испепелился. 

- Кстати, тебя ведь покойная мать назвала Ксариной.

Он произнес это так буднично, словно мать моего тела умерла не от его руки (или его дружков - разницы нет) да и вообще произошло это не вчера - лет двадцать назад!

- Имя неплохое. Будешь Ксариной (отдадим ей должное) А меня зовут Максимилиан Антамори. 

Лучше бы вы ее жизнь не забирали! 

- Ненавидишь меня… - прочитал мои эмоции мужчина, - Когда вырастешь, можешь попытаться убить. Если захочешь.

“Если в моей жизнь все так и продолжится, то еще как захочу!"

Меня пронесли в светлую столовую и положили куда-то. Завернутая в простынь, я пила из кожаной бутылочки молоко. Теплая жидкость успокаивала, дарила прекрасное чувство сытости. Мне снова захотелось спать. Ох уж это тело!

Радовало, что страх постепенно рассеивался. Понимала, что меня убивать не собираются. 

***

Я резко раскрыла глаза, чувствуя, что хочу в туалет, и вот-вот спокойно схожу под себя.

Я попыталась подняться в колыбели и удивилась, увидев огромный кабинет, заставленный самыми разными диковинными штуками! Шкаф с подозрительными жидкостями в колбочках и баночках, странные механизмы, сверкающие камушки, порошки, свитки и толстые пыльные тома книг. Прямо Арт из фэнтези тематики или кабинет профессора школы волшебства!