Жертва магии

Глава 7. Адаптация

Начался новый этап моей жизни в новом мире. Я на своем опыте пронаблюдала адаптацию человека в любых условиях.

Сначала было так страшно! Некромант больше не собирался приводить незнакомых живых людей, сам редко приносил какие-то книги или свитки. Как в меру грамотный человек, я попросила карту мира, информацию о расах, традициях и прочем. В результате получила рисунки портальных перемещений (это какие-то совершенно непонятные линии с круглыми точками по материкам), брошюру об этикете и сборник легенд на неизвестном мне языке. Долго не могла достучаться до опекуна, что мне нужно больше информации, а он нарушает договор. В конце концов он снизошел и завалил комнату книгами обо всем. Только словно мне назло, они были не на русском (элесайском здесь) языке, а на неком орарсе, жутко похожем на греческий. Я предъявила претензии.

- Что ж, есть только один выход: кириос Вест был раньше учителем орарса. Преподаватель в академии! - патетично воскликнул последние слова мой опекун, сидя у камина.

- Он… живой? - прищурилась я.

- Недавно был.

Я резко поднялась со своего кресла.

- На нем даже нет признаков разложения. Я нашел его…хм, свеженьким.

- Я не хочу связываться с твоими марионетками! - мои глаза, кажется, готовы были вылезти из орбит. 

Некромант глотнул вина.

- Ну, это все, что я могу тебе предложить.

- Но… ты ведь знаешь этот язык! Почему бы…

- Ты полагаешь, у меня есть время и желание учить тебя? - глаза некроманта потемнели. Это был риторический вопрос.

Долгое время я сидела в своей комнате и готова была лишиться чувств при воспоминаниях о мертвяках. Нет! Ни за что! Лучше буду тупой, но психически здоровой!

Я ныла и корила себя за договор с пособником дьявола долгое время. Я решила посвятить себя своему хобби из прошлого. Я стала рисовать. Если раньше я не любила изображать реальность, предпочитая фэнтези, то теперь мне этого фэнтези хватало с лихвой, поэтому я нарисовала родителей, друзей, я запечатлела машины, автобусы, дома, свою старую комнату, предметы быта, университет, знакомых, дорогие моменты в своей жизни… за неделю я обклеила всю стену кусками пергамента с карандашными рисунками. За месяц у меня не было свободного места в комнате, отчего она стала уютнее для меня. Я пряталась в ней побыстрее, если встречала каких-нибудь мертвяков по дороге. А это случалось часто. 

Мое решение насчет орарса стало меняться, когда я вдруг осознала, спустя несколько месяцев, что:

1. Все члены странной секты некромантии, которые заявлялись пару раз в месяц в гости к моему опекуну, говорят именно на нем.
2. Орарс - это язык всей Циянтии. Попади, моя душа, чуть южнее, в Юстем, например, было бы проще.
3. Видя каждый день мертвяков, я перестала трястись, как студент медвуза, прошедший практику в морге.
4. Мне было ужасно скучно.

Я с неприязнью относилась к опекуну, его деятельности и ее результатам, но мне пришлось пойти на попятную, потому что некромант вынуждал, перестав выделять пергамент на рисунки.

Однажды… я согласилась.

В комнату вошел молодой мужчина. Издалека его можно было принять за живого 

“И, правда, свеженький”, - вспомнила я слова некроманта.

- Мое имя - кириос Вест. Вы готовы обучаться языку орарсу? - спросил он монотонно. 

Его синие глаза не имели блеска жизни, сияния души, что больше всего меня пугало. На теле одет сюртук, который прекрасно бы смотрелся на нем в гробу. Жаль, не повезло телу профессора. Теперь память его мозга используют в своих целях. А я иду на поводу ужасного чудовища, которого нельзя ничем оправдать.

Я была готова прогнать марионетку, однако… вовремя вспомнила, что мой опекун его не убивал ( по его словам), и это странным образом успокоило меня. В пользу данного тела добавлялось и то, что он изъяснялся не свистящим хриплым шепотом, а тихим голосом.  Может, снова дело в “свежести”?

- Да, - так же тихо ответила я.

- На первом занятии я Вас ознакомлю с алфавитом и произношением букв, - Марионетка уселась на кресло и открыла книгу. 

“Господи Иисусе, дай мне мужества!” - я сглотнула и кивнула, что готова слушать.

Волосы на коже еще долго не поддавались гравитации. Первое занятие уж точно.

Второе - было  проще.

Последующие - легче.

И так я постепенно абсолютно спокойно (что меня саму удивляло до жути) относилась к визитам мертвяка. Он был хорошим учителем, что вызывало грусть и жалость от того, сколько мог бы привнести в этот мир столь умный человек, учитывая, что на Эльмарисе живут в среднем до двухсот лет. 

Страх был вытеснен любопытством. Когда, спустя полтора года, язык орарс был почти освоен, я стала интересоваться  не только по предмету.

- Кириос Вест, могу задать вопрос?

Зомби кивнул, глядя на меня и не на меня. Мой опыт общения с мертвецом подсказывал, что марионетки - это как роботы или нейросети. Я хотела узнать границы. Его мозг хранил много тайн. 

- Как Вы умерли?

Возникла тишина. Гробовая. Зомби застыл. Он ничего не делал продолжительное время. Я уже испугалась, не наложен ли некромантом какой блок, как вдруг:

- На орарсе есть устойчивое выражение “ο θάνατος παρακολουθεί παντού: έρχεται τόσο στις διακοπές όσο και στην μπάλα.” Переведете?

- “Смерть караулит всюду: она приходит и на праздник, и на бал”, - хмуро ответила я. 

Мертвый ушел. А я поспешила в библиотеку, где лежали те самые книги о некромантии. Откуда? Из загадочного Азбельса ли? Для меня это не имело значения. Я стала искать процесс создания марионетки. Его не было. Оказывается, здесь была лишь философия, путанные рассуждения о магии смерти, и даже подвергалось сомнению ее существование. Кто это писал? Не ясно. Подписей не нашлось. 

Я направилась к опекуну. Его кабинет был закрыт. В спальню я не решилась направиться.  Запрещено.

На следующий день я снова стала спрашивать.