Жертвуя собой

Глава 4

Горе - это цена, которую мы платим за любовь.

"Энн"
_______________________________________________________

Алексей достал свитер из сушки. Розово-коричневый, крупной вязки, уже слегка потрепанный жизнью. Он идеально лег в новенькую лежанку Грошь. Собака, недолго думая, вслед за свитером устроилась на месте.

- Вот так, - он потрепал ее по гладкошерстной макушки.

Грошь тут же завиляла хвостом. Она легко отвечала на любую ласку.

- Мне не нравится, что она спит с нами, - кротко заметила Ася, выходя из-за угла кухни.

- Тебе не нравится она, - пожимая плечами, ответил Алексей.

Он прошел мимо хрупкой жены, уставился в густо заполненный холодильник. По его левое плечо - приоткрытое окно с видом на внутренний двор их жилого комплекса. В вечернем свете холодных фонарей можно было различить ребятишек, беззаботно игравших на строго охраняемой территории. Алексей любил детей.

Он достал низкокалорийный рассыпчатый творог и насыпал немного в зеленоватую миску около барной стойки. Грошь прибежала по первому зову, но, завидев еду, перестала вилять хвостом и разочарованно поплелась обратно.

- Да что такое…

- Чего? – уточнила Ася, - отказывается есть дорогущий творог?

- Ась, - Алексей поднялся и посмотрел на жену, - не будь стервой, тебе не идет.

Они никогда не ругались.

Они. Никогда. Не. Ругались.

Они были, что называется, идеальной парой. Она прелестная отличница с красным дипломом, он харизматичный и предприимчивый профессионал своего дела. Они были украшением любого вечера, любого ужина или воскресного бранча. Их фотографиями заглядывались. Инстаграм который вела Ася, насчитывал десятки тысяч подписчиков. Она выкладывала все подряд – цветы, которые иногда дарил ей Алексей, новую трогательную подвеску, фото из модного салона. Ася была нежной и кроткой, но все же с детства приученной к роскоши. И Алексей был такой же частью этой роскоши.

Но все изменилось, когда в их доме появилось нечто вроде Грошь – совершенно нероскошное чудо.

- Класс, ну и сиди тут со своей собакой, - у нее на глазах были слезы.

Расплакаться для Аси было как нечего делать. И раньше это нравилось Алексею.

Она метнулась в их спальню. Послышался звук падающей с антресоли сумки и гневное выдергивание дорогой одежды из шкафа.

Алексей устало оперся на косяк их двери. Он смотрел на то, как Ася, подтирая слезы под щеками, мечется по комнате в поисках ее любимых сережек. Алексей знал, что она, как всегда, оставила их на полке в ванной. Он знал, но молчал.

- Ты сам не свой, понимаешь? Ты должен радоваться! Ты теперь директор компании, а ты… ходишь, как индюк! И еще эта собака, - она не смотрела ему в глаза, а только раздражённо трясла своим блейзером, - такие вещи должны решаться вместе! Мы семья, Леш. Даже если у нас нет детей, мы все равно семья.

Она бросила блейзер на землю, и тот пуговицами ударился о паркет. Алексей выдержал паузу, но все же смягчился и обнял ее за плечи. Она дрожала под его руками, пока он целовал копну гладких до блеска волос.

- Я безумно-безумно-безумно люблю тебя. И я безумно-безумно-безумно счастлив, что у нас с тобой такая семья. И я был бы безумно-безумно-безумно рад, если ты приняла в нее еще одно маленькое недоразумение.

Она подняла на него упрямый взгляд, но тут же растаяла под теплотой пальцев на ее щеке. Ася рассмеялась, как первокурсница, и сквозь слезы кивнула раз или два.

Алексей снова прижал ее к себе и покачал словно маленькую из стороны в сторону.

Из коридора послышался цокот ногтей Грошь о паркет, и Алексей с Асей рассмеялись. В такие моменты им казалось, что они достаточно сильны, чтобы справиться с абсолютно всем.

- Я буду стараться ради нас, - сказал он, ложась щекой на ее макушку.

***

Доля тщетно пыталась поддерживать иллюзию здоровых отношений. Так она пыталась компенсировать Диме все то, чего не могла дать.

Они сидели в квартире Доли за обеденным столом. Мама и папа Доли были как всегда веселы. Дима неловко ел салат, а Доля и вовсе ковыряла вилкой в тарелке.

- Доля, ну что ты за хозяйка такая. Положи Диме кусочек рыбки, - сделала замечание мама.

Сегодня на ней были бежевые брюки клеш и обтягивающий пиджачок с декольте. С папой все проще – рубашка и брюки. Их ему подбирала мама, пока тот был на работе.

«И как у них могла родиться такая я?»

Доля преодолела себя и, перестав на секунду дышать, положила на тарелку Димы щедрый кусок белоснежного сибаса. «Спасибо» - промямлил он, перебарывая стеснение перед эксцентричными родителями Доли.

Телефон Доли издал характерный звук. Из-под стола она посмотрела на сообщение Леси. Фотография двух возмутительно коротких платьев. Подпись: «Розовое или с сеточкой?».

- С сеточкой, - шепотом проговорила Доля, набирая ответное сообщение.

- Что ты сказала? – уточнила мама Доли.

Доля тут же вскинула голову. Поймала на себе взгляд растерянного Димы и заинтересованных в ее частной жизни родителей.

- И как вы только уживаетесь, - усмехнулась мама. Кулаки Доли сжались под столом, - Дима, она и тебе угрожает? Ну вот этими ее штучками, - она покрутила вилкой в воздухе.

- Какими штучками? – поперхнулся Дима.

Доля уже знала, о чем идет речь. Раньше они ладили. Кажется, что слишком давно. Она жила в своей комнате, раз в полгода ходила с мамой на шопинг в трехэтажный универмаг. Играла с папой в настольную приставку, клянчила котенка. Потом все изменилось. С первым же контрактом выяснилось, что двадцатилетний девушке не так уж и нужны ее родители. Она стала отдаляться – появились какие-то друзья, коллеги. Затем сняла себе однушку и съехала. Все это произошло так стремительно, что родители даже не успели, как следует отвыкнуть от нее. Но стоило им это сделать, как Доля заявилась обратна – уставшая, искалеченная, похудевшая и без всякого желания играть в приставку и шляться по магазинам.