Жертвы искусства. Пасьянс Зеленой бороды

глава 4. Замок Темной водицы

Ранним субботним утром сестры вышли из пригородного поезда в двух десятках миль от Лондона, предвкушая долгую, бодрящую пешую прогулку до замка Роджера Коннэна, однако были приятно удивлены, увидев, что их ждет черный "роллс-ройс".

Прямо со станции на горизонте был виден темный силуэт замка. Сестры были уверены, что это и есть пункт назначения, и весьма удивились, когда замок начал стремительно "убегать", стоило машине тронуться с места.

— О, нет, мэм, нам не туда, — охотно пояснил водитель. — Замок Эйнсфорд разрушен, одни руины остались, а мы держим путь к лесу. Даркуотерс именно там, и смею вас заверить, мэм, он в прекрасном состоянии!

Зоя успокоилась, а сестра тихонько посмеялась над ней, прочитав мысли о возможном похищении.

— Вечно тебе всюду мерещатся преступления! Нас встретили, чтоб мы не заблудились и не опоздали к обеду.

— Кто же знал, что у англичан такое количество замков на квадратную милю? — пожала плечами Зоя.

Кассандра и остальные гости прибыли в Даркуотерс еще в пятницу, тогда как Зоя с Аленой должны были присутствовать на регистрации и инструктаже в кошачьем клубе. На следующий день туристки сели в английскую "электричку" и храбро углубились в просторы английских графств.

Поездка оказалась недолгой. "Роллс-ройс" миновал ровное, как отглаженная крахмальная скатерть, поле для гольфа, за которым простирался парк, сливавшийся с диким лесом, и взглядам путешественниц и кота предстал во всём своем первозданном величии настоящий жилой замок…

Замок Темных вод (именно так зловеще переводилось его имя) возвышался среди нескольких стыдливо прячущихся в парковой зоне современных коттеджей, подобно благородному одинокому дубу на грибной полянке. Он был воздвигнут, очевидно, еще в 14-ом веке как защитное сооружение, и с тех пор неоднократно достраивался и перестраивался в соответствии со всё возраставшей тягой к благоустроенному уюту, характерной для более мирных времен. Английская пословица "мой дом — моя крепость" обретала рядом с ним особенную наглядность. По бокам основного здания из охристо-серого камня торчали круглые башни со смотровыми площадками и стремящимися ввысь острыми шпилями. Фасад был опоясан массивным зубчатым парапетом, под которым гнездились узкие бойницы. Проезжая через подвесной мост, сестры залюбовались древними стенами замка, живописно поросшими мхом и густо увитыми плющом. Замок окружал давным-давно высохший ров, внутри которого теперь росла сочная зеленая трава и могли бы пастись козы.

Дубовая дверь, обитая железом, вела в огромный зал около тридцати метров в длину и двадцать — в ширину, со сводчатым потолком, узкими окнами, забранными свинцовыми решетками. Убранство зала напоминало большой музей, привычный русским туристкам. Здесь была вызывающе барочная мебель из Франции эпохи Регентства; английские кресла "чиппендейл", викторианские напольные часы и современные технические новинки вроде плоского жидкокристаллического экрана на стене, изо всех сил маскировавшегося под гобелен средневекового замка — если бы на гобеленах того времени могли меняться гербы и узоры.

Посереди зала широкая лестница вела на галерею. Резные перила украшали горгульи и грифоны — кто их разберет этих чудищ! — но в замке было тихо и ни гостей, ни слуг не было видно.

Пока сестры недоуменно оглядывались, в зал ворвался солнечный вихрь — рыжий веснушчатый мальчишка непочтительно протарахтел по лестнице, замер на середине, окинув вновь прибывших оценивающий взглядом сверху вниз.

— А, новенькие? Добро пожаловать! Теодор Коннэн. Лучше — Тедди. Так это вы "буквально вырвали бедную крошку из пасти смерти?" В смысле, вы правда спасли пуделя мисс Кассандры?

— Да, в общем, — даже бойкая Зоя была слегка ошеломлена этим напором.

Тедди сбежал по ступенькам и церемонно пожал руки им обеим.

— Сердечно рад знакомству! Простите мои сомнения, но я привык не верить взрослым на слово. Во всяком случае, не гостям моего дядюшки! Тут бывает такая публика… Простите, я не хотел обидеть лично вас. Сами увидите.

— Отчего такое доверие к нам? — иронично спросила Зоя, пока Тедди вел их по коридору к свободной комнате для гостей.

— Если вы совершили подвиг, то не можете быть такими бесполезными, как остальные, кого дядюшка собирает, чтобы послушать комплементы своей коллекции и восхищенные вздохи над всяким старым хламом, — пренебрежительно ответил Тедди. — Вы же не из этих? — с некоторой тревогой спросил он, сбив шаг и обернувшись.

— Вообще-то, я художница, — защитила честь знамени Зоя.

— Серьезно? Так сразу и не скажешь, — мальчишка скользнул по русским туристкам умудрено-оценивающим взглядом. — Выглядите вполне нормальными. Это большая редкость!

Сам "юный лорд" выглядел забавно. Он был одет как для торжественной встречи гостей: в клетчатом костюме и при галстуке. Однако пай-мальчика в двенадцатилетнем обитателе замка мог заподозрить только человек, далекий от психологии. Как ни блестели начищенные ботинки юного джентльмена, его глаза, горящие неукротимым любопытством и неутомимой жаждой приключений, затмевали весь внешний лоск и сводили на нет благопристойность костюма. А непослушные рыжие вихры и непринужденная манера выражаться делали контраст "формы и содержания" ещё заметнее. Очень возможно, что предки небезызвестного Тома Сойера в Старом свете носили именно фамилию Коннэн. Но для размышления о своих славных предках юный потомок не оставил гостям ни секунды времени.