Жесток и прекрасен

Глава 1

– Ты чего еле плетешься? У меня бабушка терапевта ходит кошмарить быстрее! – голос Степаныча в утро понедельника, как звон колокола над головой.

Только вот разница в том, что орет он с противоположной стороны стадиона, вальяжно расхаживая и щурясь под весенним солнцем. А мы не расхаживаем, черт подери, нам даже спать некогда.

Мы либо пашем здесь, либо пытаемся урвать немного времени у этой бесконечной гонки, чтобы впихнуть в него: учебу, друзей, танчики и девочек. Хотя с последними, незнающие, считают нам вообще должно быть легко. Вот они – бегут впереди. А ничего подобного.
К нашим так просто не подкатишь, они на раз посылают подальше, заранее зная, чего тебе надо.

Потому что такие же – затюканные, пропустившие когда-то утренники, дни рождения, выпускные.

У нас нет выходных, нет личной жизни. Есть лишь соревнования и несколько дней в году, когда можно полежать на диване – это если повезет. Если не повезет – просто посмотреть на него.

– Макс, – догоняя меня на третьем круге, стараясь не сбить дыхалку, спрашивает Матвей, – сильно орал в пятницу? Говорят, ты одной ногой, чтобы из сборной вылететь?

Спасибо, блин. А тебя другом считал.

Вот зачем портить настроение с утра, да еще в начале недели? Но Мотя правда волнуется, интересуется он не из элементарного любопытства. А потому что мы с ним бок о бок уже лет десять тут скачем, как зайки перед новогодней елкой.

– Батя обещал уладить, – киваю я, а у самого сомнения по этому поводу, конечно, большие.

Я отца достал уже своими выходками.

Между прочим, некоторые вполне случайны.

Но как оказалось, у него терпение закончилось еще на восьмом году моей жизни, когда я вздумал стать парашютистом и выпрыгнул с простыней с третьего этажа.

И парашют не раскрылся, и приземлился я неудачно – рядом с открытым канализационным люком. С тех пор бабуля немного заикается, а отец рано поседел.

– Тогда дело в шляпе, – кивает Матвей, – не парься. Соревы отработаешь, как умеешь. Степаныч смилостивиться, министерство тоже.

– Хватит там болтать, трещетки, – все он подмечает! Будто не пара глаз, а десяток.

Девчонки из младшей группы с восхищением смотрят на нас, когда мы пробегаем мимо трибун.

Ага, я тоже мелким был, так на старших таращил глаза. Думал, буду таким же крутым, стану авторитетом, бабок заработаю. Пока что только геморрой и то не себе, а родителям. Но верю, однажды и мои желания сбудутся.

– Субботин, ты чего забыл, как руками работать? Или мне за тебя, может, еще сезон отбегать? В душе ты о них не забываешь, а тут?!

– Черт! Он когда-нибудь отстанет?

– Сто пудов, – гогочут сзади пацаны, – когда мы карьеру завершим.

– Да мы ее только начали, считай.

– Я столько не вытерплю, – гудит рядом Матвей. – Парни, у нас фанатки новые, кстати, – указывает он взглядом в сторону ворот. Где рядом стенд, а там наши портреты, и снова какие-то малявки пытаются сделать на их фоне селфи.

– Они задолбали, – стону я, – уже два раза фотку мою таскали оттуда.

– Ты должен радоваться.

– Ага, прям по моему лицу видно, кто их знает, что они с ней делают, может колдуют.

– Еще скажи, Наумову проиграл поэтому! – бормочет Никита.

– Две сотых, прикинь! – закатываю глаза.

Даже вспоминать не хочется, но таков спорт. В нашем виде решают судьбу доли секунд порой и никуда ты от этого не денешься.

– Но рожу бить ему не надо было за это, – поучают они меня.

Да и я не собирался тогда. Слово за слово и пошло.

Но Наумов в шоколаде, а мне светит отстранение или дисквалификация, тут уж надеется остается на Степаныча.

Он как помочь может, так и утопить. И нарываться мне, конечно, не стоит. Я и так последнюю неделю едва ли тут не ночую, вкалываю в поте лица, еще суше стал, а он все равно считает меня лоботрясом.

– Мне сейчас подводить сборников нельзя, да и монстра нашего. Иначе крышка. Область будет моей, – краем глаза ловлю макушки яблонь, что растут поодаль.

Воздух свежий, наполнен ароматами трав, солнце играет в кронах тополей, что стеной по периметру, и такая пора чудесная, что хочется туда в жизнь, а не в колесо свое, которое никогда крутиться не перестает.

– Ишь какой самоуверенный. Зарубимся? – подначивает друг.

– На сотку?

– Скучно, – обгоняя по соседней, бросает Тимур. – Давайте на твоего коня.

– Да ты офигел? – глаза из орбит чуть не выкатываются, но понимаю – это неплохая мотивация, чтобы выйти и порвать всех.

– Очкарик! – ржут пацаны, а у меня внутри закипает все. Ладно, пусть будет мотоцикл, все равно при себе оставлю его.

Тяну руку, пацаны разбивают спор. Заметано.

Соревнования через месяц, а я в отличной форме. Почти. Физическая правда лучше моральной, но и та подтянется. Время есть, желание тоже.