Жестокая игра

Глава 15

Меня всю трясло. Я сидела на крыльце университета, и смотрела в одну точку. Мимо меня проходили студенты, они оглядывались и шептались. Я слышала смех, и уже знала, что кто-то из парней снял эту чудовищную сцену на камеру своего телефона. Видео завирусилось.

Вам, наверное, интересно, смогла ли я переступить через себя и встать перед Яром на колени?

А вы как думаете?

Нет. Конечно нет.

Я бы вовек себе не простила, если бы сделала это, когда Яр стоял передо мной абсолютно обнаженным и на нас взирала толпа парней.

Для меня смерть более притягательна, чем это. Это было бы сверхунижением.

Когда Яр снял полотенце и стал ждать, мои щеки загорелись.

Сглотнув ком в горле, я излишне медленно опустила веки, взглядом скользя по бугристым кубикам его живота. И ниже...

Ниже я не глядела. Резко остановилась, выпучив остекленевшие глаза.

Меня будто в бурлящую огненную лаву головой окунули.

Ладошки сжались в кулачки, что не ускользнуло от внимания этого дьявола.

Меня жутко потрясло все, что происходило в этот момент. Обстановка, Яр, его глумление надо мной.

И то, каким высокомерным тоном он потребовал. То, как надменно он смотрел.

Не смотря на то, что он давил равнодушный скучающий вид, я поняла… Ему было смешно наблюдать за моей реакцией.

Он заметил, как мои щеки покрывал стыдливый румянец. Заметил, как я робела, находясь в мужской раздевалке.

– Ты покраснела. Что-то не так?

Он желал смутить меня еще сильнее. У него получилось.

Яр издевался. И наслаждался.

Я вылетела из раздевалки быстрее, чем сверхзвуковая ракета. И услышала следом взрывной гогот парней.

Я споткнулась и упала где-то на середине холла универа, вскочила и вновь побежала. В этот момент ненавидела этого парня больше всего на свете. В этот момент и навсегда.

Я поняла, что он решил так отомстить мне за то, как я унизила его, вылив кофе ему в лицо у всех на глазах.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Пульс стучал в висках, ладони стали ледяными. Я уже не горела от смущения, а замерзала от адреналина. От накала жгучих эмоций, чуть было не остановивших мое сердце.

– Я никогда… никогда не стану ползать перед тобой на коленях… Никогда… – зашептала в пустоту. – Я никогда не буду подчиняться тебе.

Встала, и ударила носком ботинка ступеньку.

А потом еще и еще.

Я бы хотела, чтобы эта ступенька была лицом Яра. Тогда я бы выбила в ней огромную черную дыру своей ногой. Так сильно он меня выбесил.

– Тогда как ты собираешься вернуть Майе работу? – я оглянулась на низкий хрипловатый баритон.

Яр стоял на две ступени выше меня и смотрел свысока.

Он играючи крутил в руках зажигалку, с интересом наблюдал над моими попытками причинить боль бетонной лестнице и на его губах играла легкая насмешливая полуулыбка.

Теперь он не скрывал, что ему было очень весело.

Закипая гневом, я вскочила и поднялась на одну ступень. Мы не поравнялись, Яр был выше меня, даже если бы мы стояли на одной ступени, но мне так было легче принимать этот уверенный дерзкий взгляд.

Потому что я видела, что где бы я не стояла, он ощущал эту разницу между нами. Он ощущал себя всемогущим, а меня ничтожным насекомым.

– Ты…

Меркзий. Ужасный и бесчеловечный. Злой. Плохой. Подлый. Избалованный. Бесчестный…

Скотина.

Я могла бы перечислять вечно, но ради Майи я сдержала свои неконтролируемые эмоции.

–… ты можешь быть добрее с женщиной, которая прослужила в вашей семье всю жизнь. Она уже в возрасте и не сможет найти новую работу. Каким бы ты не был плохим человеком, ты должен проявить хоть каплю сочувствия, ведь она любит тебя и считает себя частью твоей семьи.

– Майя ослушалась приказа. Работая у нас столько лет, она должна была понимать, что за ослушание следует наказание. Именно потому, что она считает себя частью нашей семьи и нянькалась со мной в детстве, она ошибочно решила, что ей ничего не будет. Но трудовой договор для всех един. Если я не могу доверять своему работнику, значит этот работник мне нахрен не сдался.

– А ты и правда не умеешь любить, да? Ты же ее с пеленок знаешь, она была с тобой чаще, чем родная мать, я выяснила, да, – я кивнула, когда Яр удивленно приподнял бровь и самодовольно усмехнулся. – Да, я расспрашивала о тебе. Хотела понять, почему ты настолько подонок. Может быть, это какая-то детская травма, подумала я. Недолюбили в детстве. Но нет… Нет. Я поняла, что ты просто избалован, и не более того. Ты решил, что люди - это игрушки, что жизнь других ничего не значит. Ты не только не умеешь любить сам, но ты еще не умеешь ценить любовь, которую дарят тебе.

– Ты умиляешь меня с каждым разом все больше, – Яр приподнял уголок губ. – Букашка думает, что научилась читать мысли и может чему-то научить человека, но на самом деле продолжать лишь бессмысленно зудеть под ухом.

– Какое милое и главное, умное сравнение, – съязвила я. – Только я не вижу в тебе человека.

– Как и я не вижу в тебе девушку.

– Поэтому ты избил Дениса, да? А знаешь, я думаю, увидев нас вместе и то, как он меня поцеловал, ты просто приревновал.

Губы Яра дернулись еще сильнее, и он начал смеяться. Я впервые услышала настоящий смех из его уст.

Хрипловатый, низкий, звучащий, словно красивая мелодия.

И даже не верится, что этому чудовищу дан такой невероятный голос. Как и идеальная внешность, она не подобает его скверному характеру и темной душе.

– Приревновал… – повторил он, продолжая смеяться и крутит в руках зажигалку. – Спасибо, давно я так не веселился. Ты сделала мой день.

– Пожалуйста. Но не думай, будто я решила, что у тебя есть ко мне чувства. Я не настолько глупа.

– Нет, именно так я и думаю. Ты настолько глупа. Каждый раз открывая рот, ты сыпешь все более тупыми и наивными фразами.

– Я считаю, Яр, – не обратила я внимание на его грубость. – Что ты просто решил поиграть. Тебе нравится подчинять себе людей. Нравится смотреть как они прогибаются и унижаются перед тобой. Как они делают все, что ты пожелаешь. Как без памяти влюбляются в тебя, несмотря на твой ужасный характер и отвратительные поступки. И почему-то ты решил и меня подчинить себе, но это невозможно! Я никогда, никогда не подчинюсь. Я никогда не стану твоей! Никогда не захочу целовать тебя, и тем более, не влюблюсь в тебя!