Жестокая игра

Глава 20

Надев чистую футболку Яра и его шорты, больше напоминающие мне огромные штаны, потому что висели ниже колен, я вышла в гостиную. Яр сидел возле разожженного камина, и я подошла поближе.

Огонь трещал и обдавал своим теплом. Парень задумчиво смотрел прямо в пламя, и я подумала, что он часто так улетает в свои мысли, постоянно рассматривая парящее пламя своей зажигалки. И при этом он внешне становится еще более красивым, завораживающим и дурманящим рассудок этой своей дьявольской красотой.

– О чем ты думаешь?

– О тебе, – ответил Яр сходу.

– Нет, я имела в виду, – я присела у камина на мягкий коврик и расслабленно вытянула ноги. – О чем ты думаешь, когда смотришь на огонь?

– О тебе.

– Яр…

Яр повернул ко мне голову и уставился на меня черными глазами. В темноте комнате, когда огонь разгорался еще больше, его радужки были слишком гипнотическими и неземными, и я проваливалась в них все сильнее. Мне стало страшно, потому что это происходило каждый раз, когда я смотрела на него. Этот парень околдовывал меня, не смотря на всю свою грубость и жестокость.

Разум мой при виде его совершенно терял дружбу с чувствами. Вступал в схватку и постоянно проигрывал.

– Я хотела бы поехать домой, – произнесла, не отрывая от него взгляд.

– Нет, ты не этого хочешь.

– А чего я по-твоему хочу?

– Прямо сейчас ты хочешь быть здесь со мной. Ты борешься со своими чувствами ко мне, но проигрываешь. И тебе трудно в этом, признаться, даже себе.

– Когда это произошло? – спросила дрогнувшим голосом.

– Как только ты меня увидела. Это произошло в тот же день. Ты захотела быть моей в тот же день.

– Это не так, – устало прикрыла веки.

– Поведай мне свою правду.

– Когда я вижу плохих людей, не понимающих жизнь, запутавшихся в себе, мне хочется помочь. Моя бабушка говорила, что жестокие люди обычно очень несчастны, они мечтают о спасении, просто… это трудно… выбраться из темноты, в которой они пребывают. Это словно болото, засасывает в свои топи. Я такой человек, который не может пройти мимо утопающего. Мне важно подать руку, важно быть лучше, иначе совесть замучает меня.

– Какая захватывающая психология. Значит, ты хочешь меня спасти? – невесело ухмыльнулся Яр.

– А ты? Чего хочешь ты?

– Тебя.

Я отвернулась, снова залипнув на языки пламени, прожигающих древесину насквозь. Она чернела и опадала серыми тающими хлопьями, а я думала о том, что в чем-то Яр был прав: мне трудно было признаться, но этот парень нравится мне. Я считала его подонком, чудовищем, плохим человеком, но… Но что-то ломалось во мне, не давало ненавидеть целиком и полностью. Что-то во мне сопротивлялось, требовало и тянулось к нему…

Наверное… наверное, это было мое глупое девичье сердце. Сердце, не желавшее слушать разум.

– Не боишься, что утопающий утянет тебя за собой на дно?

Я вздохнула и облизала губы. Мне не нравилось в какую сторону двигался этот разговор.

– Ты сказал, что я нравлюсь тебе. Ты хочешь встречаться со мной, Яр?

Вопрос требующий немало храбрости. Но сегодня я была очень смелой.

Сегодня я шагнула в пропасть. За ним...

– Именно так.

Но мне почудилась скрытая насмешка в его голосе.

Присутствовало ощущение, что он потешался надо мной.

– Я тебе не верю. Еще недавно ты потребовал, чтобы я перемыла все машины твоих друзей на парковке, ты мечтал унизить меня, а сегодня ты говоришь, что хочешь быть со мной.

– Это было не унижение, а наказание. Ты сама попросила отработать за Майю. Я тебя за язык не тянул.

– Если я действительно нравлюсь тебе, ты мог просто ее простить, не пытаясь подчинить меня своей воле.

– Это было бы слишком скучно, Тась.

Кожу закололо, потому что я впервые услышала свое имя из его уст.

Это было странно, дико, больно, приятно, красиво, нежно… Это водоворот эмоций, не поддающийся контролю и логике.

И даже его мерзкое признание о скуке в этот момент не смогло уколоть меня.

Я завороженно смотрела, как Яр аккуратно и нежно смазывал лечебной мазью мои ожоги на коленях. Как он чуть вытянув чувственные губы, дул на красные въедливые пятна, и я ощущала, как прохладный мятный ветерок касался не только моих коленей, но и внутренних рецепторов. Раздражал и вызывал возбуждение, расходящееся обворожительными мурашками по телу.

– Не дергайся так, – произнес Яр, когда я снова зашипела от его прикосновений. – Будь послушной девочкой, потерпи немного. Я не хочу причинять тебе боль.

Лукавая улыбка коснулась его губ.

На этот раз мне не хотелось спорить с ним, потому что действительно становилось легче.

Боль уходила. Рядом с ним…

– Мне нужно домой, – произнесла, когда Яр, убрав тюбик, внезапно наклонился ко мне. Взяв за талию, начал нежно, но твердо опускать на пол, а я смотрела, как отблески искр пламени играют на его жестко прочерченных скулах, и извиваются в отблеске глаз, взирающих на меня с не затаённым порочным желанием.

И начала подчиняться. Снова подчиняться его власти над моим телом.

– Еще немного, – прошептал, касаясь языком мочки моего уха, вызывая взрыв бунтующих бабочек в животе. – Побудь со мной еще немного...

– Мама будет волноваться, мне нужно ехать.

– Расслабься, будь моей. Ты этого хочешь.

– Хочу, – выдохнула, забываясь в желании, захлестнувшим меня. – Я… хочу… только… не целуй меня… не целуй… твои поцелуи… плохо действуют на меня… не целуй…

Не целуй. Иначе я утону. Ты утянешь меня за собой… в темноту…

Мой отрывистый шепот погас в тишине комнате, остались лишь томные чувственные вдохи. Я не могла удержать на плаву, не могла… Захватывая кислород жадными рваными возгласами, я начала захлёбываться.

Поцелуи ощущались везде: на ключице, груди, животе, двигались ниже… все тело горело и взрывалось. Меня накрывало.

***

– Отпусти! Отпусти меня! – впиваясь ногтями в его плечи, резко оттолкнула, выбираясь на волю. Спешно поправляя задранную до самой груди футболку и резинку опущенных шорт.