Жестокая игра

Глава 21

– Спасибо, что подвез, – хотела открыть двери, но он не поддавались. Я с тяжелым вздохом откинула голову на спинку сидения и закрыла глаза. – Яр, пожалуйста, прошу тебя, разблокируй двери. Я очень устала.

Мне пришлось вытаскивать из себя вежливость, потому что все чего я желала, это кричать на парня, бить его кулачками, плакать, визжать. Потому что мое терпение было на исходе и меня раздражали его издевки.

Он замечал, как я горю от его прикосновений и каждый фразы, он замечал, как я борюсь с его ненавистью к нему, и было заметно, что ему все это нравится. Как его это распаляет.

В секунду мне казалось, что он забавляется, еще через секунду, что я действительно нравлюсь ему. И эти эмоциональные качели сводили с ума.

– Сколько тебе Камиль должен? – я открыла глаза, и увидела, что Яр достал бумажник и вытаскивает из него деньги.

– Ты же сказал, что не знал и не участвовал в этой отвратной попытке унизить меня!

– Все верно, Тася, я так сказал. И терпеливо повторю последний раз: я этого не делал. Но я собираюсь отдать тебе деньги за еду, так как ее заказали мои друзья и я чувствую ответственность.

– Ты умеешь чувствовать такое?

Я была искренне удивлена и меня не волновало то, как Яр жестко приподнял бровь в ответ на мои слова.

– Я не хочу… брать у тебя…

Яр сощурился.

– Твоя мать зря готовила столько? Не ценишь ее труд?

– Папа. Он готовит. Мама на подхвате, у нее нет таких кулинарных способностей. Она обычно делает для нас ужин, потому что считает себя обязанной, и не хочет нагружать папу хотя-бы вечером, но это сложно назвать кулинарным изыском. Мы с ним договорились не обижать ее, и в любом случае нахваливаем, хотя возможно она догадывается, потому что сама редко доедает до конца. Но папа кричит, чтобы она не смела выбрасывать такую прелесть, и доедает за нее. Так каждый раз происходит… и…

Застыла, заметив, как Яр нежно улыбался, внимательно глядя на меня. Сердце странно сбилось с ритма, как и дыхание.

– Ты редко улыбаешься так, Яр.

– Как?

– По-доброму… ласково… – отвела глаза, и еще раз вздохнула, облизав губы. – Я тоже готовлю, у меня неплохо получается пицца и… ты мог бы прийти к нам на ужин…

Боже, зачем?

Зачем?

Зажмурила глаза и закусила язык. Что со мной? Почему я пригласила его?

– Я буду очень рад попробовать и познакомиться с твоей семьей. Когда можно прийти?

– Завтра, если хочешь, – трепеща ресницами. Они сильно дрожали, как и мои руки.

– Тогда до завтра, – он наклонился и мягко поцеловал меня возле уголка губ. Я в этот момент смотрела в одну точку, покрываясь мурашками. Эти чертовы мурашки, они словно поселились во мне навечно. – Тася…

Шумно выдохнув, я открыла двери, потому что услышала щелчок разблокировки, и убежала, ничего не сказав на последок. Мне хотелось поскорее оказаться дома, закрыться от него. Закрыться от себя.

Спрятаться от всего мира.

Я накрылась одеялом с головой, прямо так в одежде. Лежала, зажмурив глаза и проклинала себя за слабость.

Не влюбляйся в него… не влюбляйся… оттолкни его, оттолкни эти чувства. Оттолкни его милая, пожалуйста. Тебе это не нужно, Бука. Он плохой парень. Пойми. Он плохой… он плохой… он жестокий… дьявол…

И ты не хочешь его целовать, ты не хочешь… не хочешь его целовать…

Пальцы нащупали теплые губы, горящие от его почти поцелуя, и жестко смяли их, вниз поползли по шее, к ключице, где я уверена, остались следы его засосов. Этот парень не щадил меня, он истязал своим ртом хрупкую кожу, раз за разом оставляя грубые красные отметины.

Еще ниже, еще, обвели пупок и оказались у кромки белья, где Яр буквально недавно также целовал низ живота, влажно и яростно, настойчиво и требовательно, побуждая стонать и забываться.

Воспоминания об этом набрасывали на меня новые всполохи жара.

Глаза неземного цвета. Чувственные губы. Дерзкая улыбка.

Нежные пошлости, которые он шептал мне на ушко….

И бесконечные мурашки…

В животе растянулось приятное томление, кожа покрылась уже знакомыми мурашками, и я издала еще один отчаянный вдох…

– Тася! – в комнату без стука ворвалась моя мама и я тут же убрала одеяло от себя и начала спешно поправлять волосы и футболку, которую я задрала кверху, одолеваемая жаркими фантазиями.

– Ма-ам, я уже взрослая девушка, студентка, и ты не имеешь право вот так врываться без стука! Я требую замок на двери! Уже давно прошу! Или вы с папой хотите, чтобы я переехала в общежитие? Может быть там у меня будет свобода?!

Гневно дыша, я отвернула покрасневшее лицо от ее ошарашенного выражения лица и приоткрытого в удивлении рта. Знаю, что я никогда так не кричала на маму и поэтому она удивлена, у нас очень доверительные отношения, но сейчас во мне закипал гнев на нее.

Мне хотелось личного пространства, побыть одной и понять, что со мной происходит. Также была зла на себя, за то, что позволила улететь, окутанная порочными мыслями о нем.

О нем…

– Извини, дочка, что побеспокоила, – тихо произнесла, и я впервые услышала стеснение в ее голосе. – Я жду тебя внизу, нам нужно поговорить.

Она закрыла дверь и ушла, а я осталась сидеть, опустив одеяло до колен и уронив полыхающее лицо в ладони. Сгорая от стыда за себя.

– Боже, – прошептала, поднимаясь с кровати, силясь унять бушевавшее сердце. – Да что это со мной происходит?

Вышла в комнату-гостиную и встретилась смущенным взглядом с папой, который не сводил с меня глаз. Мама в этот момент резко замолчала и начала слишком внимательно разглядывать обертку от конфеты. Они оба сидели на диване, за маленьким комнатным столиком, стоял сумрак, и тихонько играл телевизор, и я обернулась посмотреть, что за фильм, но не смогла вспомнить. Мой разум застилали другие события.

– Я поставлю тебе замок завтра на дверь, только пожалуйста, не уезжай, дочка, – попросил папа. – Мне без тебя очень плохо будет. Ты же знаешь.