Жестокая игра

Глава 31

– Что происходит? – спросила, протиснувшись в очередь возле моего дома. Сегодня творится что-то невообразимое, на меня будто напала черная полоса.

– Дорогая, – увидела заплаканное лицо матери, – на отца написали тучу жалоб, идут проверки, все против него, кто только можно. Ты же знаешь, как для него дорога эта лапшичная, это место, – она покрутила рукой в воздухе, будто пытаясь найти точное определение чувствам папы. Но мне не нужно было объяснять, я прекрасно понимала его эмоции, потому что сама испытывала такие же.

Эта лапшичная не просто наш семейный бизнес, это большее, это наш дом. Я помню здесь себя еще во времена, когда меня постоянно отправляли к бабушке на лето. Возвращалась сюда, и ощущала это тепло и нежность от нахождения в родимом уютном месте.

Когда ты привязываешься к чему-либо, когда чувствуешь, что это родное и греет душу, ты не можешь спокойно смотреть, как все рушится.

– Я не понимаю, – обняла маму крепко, осознавая, что мы общаемся нормально впервые после ссоры, – проверки бывали и ранее, что тебя так сильно пугает? Я уверена, мы справимся, как и всегда.

– Сейчас все по-другому, – мама отстранилась, заправила мне за уши прядки выбивших волос и внимательно посмотрела на мое лицо. Ее рука лежала на моем плече, а по ее щекам текли длинные дорожки слез. – Они все будто с ума по сходили. Жалоба за жалобой, проверка за проверкой с самого утра. На нас навесили кучу долгов. Лапшичная на грани закрытия. Думаю, это конец. – мама шмыгнула покрасневшим носом.

– У нас ведь все сделано по правилам, – улыбнулась натянуто, ощущая, как на меня наваливается сильнейшая тревога. Сердце стучало отчаянно.

Но сейчас было важнее сердце моего папы.

– Иди к нему, – мама качнула головой и облизала пересохшие губы. – Тась, дело в том, что у нас нашли много нарушений. Я не знаю откуда, – она пожала плечами. – Сегодня я готова поверить в существование проклятия и великий Вселенский заговор. Он очень нервничает.

– Мам, – испуганно прошептала я. – Что ты такое говоришь…

– Беда не приходит одна, да? – она посмотрела остекленевшими глазами на толпу мужчин с папками в руках, что-то оживленно объяснявших лучшему другу и по совместительству лечащему врачу моего отца Макару Григорьевичу. Он кивал на каждую их реплику, сильно хмурясь.

– Где он? – спросила полушепотом.

– Вышел на террасу.

Я отправилась к папе, внутренне содрогаясь. Представляла, что сейчас происходило в его ранимой душе и мне становилось больно.

– Пап, – присела на колени возле него. Он сгорбившись сидел на стуле и держался за левую половину груди. – Как ты?

– Отлично, дочка, – улыбнулся как он и умеет. Будто ничего не произошло. – Погода прекрасная.

Действительно, впервые за долгое время погода прояснилась. Выглянуло долгожданное солнце, и тучи, постоянно омрачающие этот город последние пару месяцев, рассеялись. Это было так нелепо, потому что именно сегодня все было не так гладко в нашей жизни. А вокруг жизнь кипела.

– Папа, – покачала головой. – Пожалуйста. Поделись своими мыслями. Своими переживаниями. Я твоя дочь. Я тебя люблю. Я хочу разделить с тобой твою боль, – положила руку на его ладонь на груди. – Я хочу забрать эту боль.

Знаю, все не настолько ужасно и мои слова прозвучали как прощание или скорбь, это странно. Я не знаю, отчего мне хотелось говорить эти фразы, но это было так важно сейчас. У меня было ощущение, что надвигается что-то плохое. Мне было тревожно с самого утра. Вся эта неделя была безумно трудной.

– Тасечка, дочка, все хорошо. – папа наклонил голову и положил ладонь мне на щеку. – Это все мелочи. Главное – с тобой все в порядке. Последнее время вы ссоритесь с мамой, я понял для себя то, что знал всегда, но уже более отчетливо осознал, – нет ничего ценнее моей семьи. Я хочу, чтобы мы жили дружно. Здесь, или в другом городе, или на другой планете, – я рассмеялась на его реплику, а он улыбнулся, – это не имеет значение, если с тобой, моя маленькая девочка, все хорошо и в семье нашей царит мир и любовь.

– Спасибо, пап, – я поцеловала его руку и взъерошила его волосы на голове. Которых, к слову, осталось совсем мало. Знаю, он говорил так, чтобы успокоить меня, а сам все равно переживал. А я переживала за него.

– Как твое сердце?

– Как железное, – раскинул руки. – Я здоров, как бык!

– Пааап, – закатила глаза и встала с колен.

– Главное, чтобы сердце моей дочурки было цело и невредимо.

– Я же не болею, – налила ему в стакан из графина компота из сухофруктов, который стоял на столике рядом, и подала, проследив, чтобы он попил. У него в такие моменты часто бывает жажда, но он ее игнорирует.

– Но ты влюблена. – он подмигнул.

Я не смогла оспорить этот момент.

– Да… – закусив губу смущенно.

– Постоянно пропадаешь с ним. Иди погуляй со своим парнем, а мы тут решим проблемы сами.

– Я не могу, – посмотрела на него, широко распахнув веки. – Я должна быть рядом с вами.

– Нет. Это наши дела. Я хочу, чтобы ты прочувствовала это ощущение влюбленности сполна. Чтобы ты была счастлива и ничто не омрачало твои чувства.

– А мама…

– А с мамой я все решу. Иди. И не спорь!

Я поцеловала папу в небритую щеку, взяла еще один стакан, налила компот и отправилась к маме. Подала ей и сказала, что собираюсь уйти погулять.

На самом деле, я это и планировала сделать, когда возвращалась домой. Только я планировала встретиться с Алисой, а не с Яром. Она уж очень настаивала.

– Куда? – мама отпила из стакана и вытерла дорожки свежих слез с щеки. – Тут такое происходит, Тась.

– Не драматизируй, мам, – усмехнулась. Она же посмотрела на меня косо, будто на незнакомку. – Я переживаю вместе с вами, и очень сильно переживаю! Но давай не будем раньше времени так паниковать. Я уверена, мы со всем справимся.

– Кто мы? – каменным голосом. – Ты ведь уходишь. Побежишь к этому богатенькому парню, который пудрит тебе, наивной девчонке, мозги.