Жестокая игра

Глава 39

Горячие струи душа лились мне на лицо, смешиваясь с моими слезами. Я провела рукой по щеке и посмотрела на свою дрожащую ладонь. С нее стекала черная краска - тушь, которой я так долго красила ресницы. Сейчас это кажется таким нелепым.

Я не понимала, что произошло. Совершенно запуталась. Но я не удивилась, когда утром после произошедшего нашла на крыльце свою сумку с телефоном. Я была готова к тому, что они вернут ее.

А вот фото на заставке моего телефона, где я стою с канистрой возле корпуса университета, который, как немедленно сообщили сегодня в новостях, сожгли дотла, я увидеть не ожидала…

Обняла себя за ноги и положила голову на согнутые колени. Мне было очень больно. Мое сердце разрывалось от боли и тоски. И неверия. Это страшный сон, жестокий кошмар. Я мечтала, что скоро проснусь.

Я провела в закрытой комнате больше суток. Слышала, что мама несколько раз стучала, но я не открывала, объяснив лишь тем, что простыла. Она пыталась заставить меня выйти, хотя бы, чтобы выпить лекарства, но я категорически отказывалась.

– Он сделал тебе больно? – спросила она дрогнувшим голосом через закрытую дверь. – Признайся, Тась…

– Нет. Мам. У нас все хорошо, – прошептала, гипнотизируя экран телефона.

Яр не звонил. И не писал мне.

– Тася…

– Уходи мам. Я устала. Спать хочу.

Я практически не спала две ночи подряд, снова и снова перед моим взором сплывал его силуэт над толщей воды.

А там в лесу… его запах...

Это он толкнул…

А потом заманил…

– Нет! – произнесла громко, откинув в стену подушку. – Конечно, нет! Это был не он. Я была не в себе. Это кто-то пошутил так надо мной, – подошла к зеркалу. У меня было бледное изнеможённое лицо и синяки под глазами. – И я не прыгала… Кто-то толкнул…

Это был он.

Он толкнул.

А потом заманил.

И подставил тебя!

– Нет! Это неправда!

Долго смотрела на себя в зеркало, не понимая девушку в отражении. Как она смеет наговаривать? Он не мог… Яр любит меня.

Темнота сменилась сумраком, затем, в окна постучался серый безжалостный рассвет. Я оглянулась, сжала свои плечи ледяными пальчиками. Подошла к окну. Деревья качало, тучи грозно нависли над домом, собирался дождь.

И я снова увидела его силуэт под окном. Он смотрел на меня, низко накинув капюшон на лицо.

Он наблюдал за мной…

– Яр! – крикнула я, быстро открыв окно. В комнату зашел сильный порыв ветра, мне почудилось завывание.

Я пригляделась.

Под окном никого не было…

Будильник прозвенел. Я вздрогнула и обернулась. Мне пора было вставать в университет.

Взяла сумку и вышла из комнаты. Родители еще не проснулись, и я порадовалась этому. Не хотелось никого видеть.

Шла медленно, прогулочным шагом. Дул сильный ветер, а я вышла в легкой кофте и джинсах. Но мне было плевать.

В университете на меня некоторые студенты оборачивались, шептались, посмеивались. Я будто во сне находилась, делала вид, что ничего не замечаю. И делала вид, что очень поражена тому, что кто-то навел беспорядок в Вузе, а еще… Поджег один из корпусов.

Меня нисколько не удивило, что записи с камер исчезли.

– Это сон, – шептала, глядя на гору обугленных остатков здания, перекрытых красной лентой. В воздухе стоял едкий запах дыма и копоти. – Просто сон.

Рядом с Вузом толпились журналисты, и находилось несколько полицейских машин.

Я искала Яра глазами весь день, но он не пришел. Более того, не было никого из его друзей.

– Привет, Маш, – встала, когда маша вошла в кабинет студгазеты. Я ждала ее здесь. – А где Денис?

– Так он же перевелся, – беспечно отозвалась она.

– Что? – не поверила я. – Когда? Куда?! Он… Он писал мне на днях, я не понимаю…

Она лишь пожала плечами и сделала такое выражение лица, будто ей плевать.

– А кто теперь главный у нас? Выпуск газеты на этой неделе!

– Не знаю. Сейчас вообще не до этого. Ты видела, что стало с творческим корпусом? Одни обожженные угли на его месте! Девчонки рыдают Я ходила туда в секцию по танцам, это мое хобби. И там было много картин студентов художественного направления, это целая история нашего Вуза.

Я смотрела на нее, а она опечалено хмурилась.

– Почему Денис так поступил?.. – продолжала я допрос, игнорируя слова про сожженный корпус. – Ему здесь нравилось…

– Он забрал документы и уехал. Я не знаю куда, Тась. – она вздохнула тяжело, словно я ее достала и вышла из кабинета.

Я постояла некоторое время, задумчиво глядя в пол. Подошла к столу Дениса. Открыла шкафчик, порылась в его вещах, пару раз оглянувшись проверить, не зашел ли кто.

Все его вещи были на месте. Перерыла его папки, и в одной из них нашла записку с адресом гаража, куда он звал меня приехать. Больше ничего не было. Только этот адрес, выведенный огромными буквами.

– Какого черта здесь происходит?.. – прошептала, трясущейся рукой закрывая шкаф.

Я не пошла на пару, а вызвала такси и поехала в этот чертов гараж. Если честно, я была в таком состоянии напряжения, что мне стало плевать на собственную безопасность.

Я открыла дверцу гаража, который был не заперт.

Это просто помещение. Внутри ничего не было. Голые стены, дряхлые полы. Они скрипели под моими ногами. Одна из досок скрипела сильнее других и пошатывалась. Я наклонилась и оторвала эту доску. Под ней лежал рисунок…

– Это же сестра Алисы, – прошептала, хмуро разглядывая набросок. – Соня. Студентка нашего Вуза? Она отличница…

К рисунку был приложен смятый табель успеваемости за год с печатью.

Я положила рисунок и табель в карман, вызвала такси и вернулась в университет. Сначала я подошла к Маше и показала ей этот рисунок, спросив, знает ли она эту девушку, она скривилась и отмахнулась от меня. Я начала подходит к другим студентам, но на меня смотрели, как на свихнувшуюся.

– Она училась в нашем вузе, – заявила я ректору, с трудом пробившись к нему. – Я просто обещала ее родственнице, что… – покраснела, потому что он смотрел на меня с диким выражением лица, – что… Она здесь оставила кое-какие вещи. Извините.