Жестокая игра

Глава 42

Яр.

Дождь закончился.

Я жадно вдохнул ночной воздух, и взгляд мой невольно задержался на бабочке, пропорхнувшей мимо.

Чиркнув зажигалкой, я высек искру, и в тот же миг вспыхнул маленький огонек. Я загипнотизировано смотрел на пламя, на его неустойчивый танец, и в этом свете я почувствовал…

– Что это? – отодвинул ткань ее нижнего белья с низа живота, наблюдая, как крупные мурашки вихрем встрепенулись по фарфоровой коже, разлетаясь вслед за моими пальцами.

– Это… бабочки… – выдохнула рвано, робко улыбнувшись.

Тася лежала на моей рубашке. Маленькая, нежная, моя.

Подо мной.

В этот момент я снова забыл, что должен ее сломать. В этот момент мне хотелось ее целовать. Быть с ней. Вдыхать ее аромат, смотреть на нее бесконечно, наслаждаться ее телом.

Я мог это делать, я хотел, и я делал.

И плевать, что после ей будет очень больно. Мне это безразлично. Я совершенно ничего не чувствую.

– Да. Понял... Когда успела сделать татуировку?

Внутри что-то резко дернулось, вспыхнуло, дыхание перехватило. Но я умел подавлять эти глупые трепыхания своего сердца. Они ничего не значили.

– Сегодня днем. Ай… Еще болит… Кожа покраснела…

Завороженный, я задержал дыхание, наблюдая, как по ее телу пробегает дрожь, словно крылья бабочек оживают под моим прикосновением.

Взяла мою ладонь несмело, чтобы я не трогал, прикусила смущенно губу. А я… залип.

Она прекрасна в своей уязвимости, дрожит в моих руках, как пойманная птица.

– Что это значит? – поддел ее подбородок, пытаясь заглянуть в глаза.

Дыхание прерывистое, она никогда не умела сдерживать эмоции.

Припухшие, зацелованные мной губы, слегка приоткрыты. Ресницы черные трепещут, она понимала, что будет дальше. С трудом сдерживала возбуждение.

– Я… тебя… люб…

Не дал ей договорить, накрыл ее рот жадным поцелуем. Мне не нужно это слышать, это лишнее. Меня жутко раздражало, когда она пыталась произнести эту фразу.

Пусть говорит о страсти и притяжении, пусть уверяет, насколько это сильно и безумно, пусть безуспешно пытается залезть мне в сердце или душу, но не нужно… о любви.

Я итак знал, что она давно утонула во мне. С самого начала знал, что это произойдет. Намерено предупредил, что после мне станет плевать, что я не умею любить.

Наслаждался ее растерянностью, ее попытками избежать неминуемого. И как она, несмотря на усилия, сдалась.

Так должно было произойти. Не могло быть иначе.

– Так что это значит? – насмешливо переспросил, лбом упираясь в ее лоб. Она задыхалась.

Только… я тоже. Задыхался. И это напрягало.

– Я сделала выбор. Я выбрала тебя, Яр.

Улыбнулась смущенно, взглянув на тату. Ее рука дрогнула, когда она коснулась рисунка. Зацепила пальчиком и обвела бережно крыло. А я последовал ее движению. Переходя ласково на соблазнительные бедра.

– Эти бабочки в моем животе… с того момента, как я тебя увидела. Как ты меня поцеловал впервые. Тогда на крыше я стала твоей. Помнишь… Дождь шел… Я твоя… – сбивчиво зашептала.

– Знаю. – снял с нее белье, сжал тонкую талию ладонями. – И вот мы снова на крыше.

И сам задрожал в предвкушении, как неопытный мальчишка.

Это все ветер. Здесь холодно.

Но мы должны быть здесь сегодня. Так задумано. Я не сходил с намеченного плана.

Пытался нас согреть, задыхаясь все сильнее. Почему она такая нежная? Почему такая крохотная? Ранимая… Почему я… чувствую?..

На несколько секунд я замер. Застыл в эпицентре настоящего, внезапно осознав, как тонка грань между мной и пропастью, где эмоции вырываются из-под контроля.

Нет. Этого нельзя допустить. Я не имел права позволить себе эту роскошь – потерять власть над своим разумом.

Ломать ее так сладко, но так… Больно? Нет. Я не испытывал боли уже давно. Погасил в себе эту ненужную функцию.

Единственное, что оставалось во мне, что придавало сил все эти годы – ненависть.

В ушах стучало ее громко кричащее сердце.

Но и мое тоже.

Ощущал, как быстро вздымается ее грудь, как она кайфует.

И я кайфовал.

Торопливыми движениями освободил ее грудь от стесняющей, ненужной тряпки. Впился нетерпеливо в поцелуе, вдыхая сладкий цветочный аромат. Провел языком по грациозной линии шеи, так доверчиво предоставленной зубам монстра. Да я чудовище, и я наслаждаюсь происходящим.

Ее стоны – музыка.

Ее запах – чистое удовольствие.

Ее тело – сводит с ума.

Ее поцелуи – обезоруживают.

И сейчас я, обезоруженный, находился в ее власти.

Под эйфорией.

Но это временно. Это пройдет.

Какой я испытаю кайф, когда она будет уничтожена, ни с чем не сравнится. Я почувствую жизнь. Начну ощущать вкус, снова обрету смысл. Осознаю себя… настоящим.

Тася обвила мои бедра ногами, заставляя забываться. Я растворялся в ее объятиях, голова кружилась, мозг отключался. Движения стали в какой-то мере, грубыми, хаотичными, дыхание – прерывистым. Вжимался в нее, теряя рассудок.

От ее несмелых поглаживаний по оголенной спине, кожа горела. Она обжигала меня. Эта девчонка, словно искра, воспламеняла меня изнутри. Каждое ее касание – прикосновение к оголенному нерву, превращало меня в полыхающий факел.

Но я… я ведь ничего не чувствовал.

Не чувствовал?

И пусть в момент близости я срывался. И пусть меня накрывало с головой, захлёстывало волной, до ослепительных вспышек перед глазами, до головокружительного падения в бесконечный космос, где терялись границы реальности.

Каждая клетка тела трепетала, сливаясь с ее сдавленными стонами, и в этот момент я ощущал себя одновременно ничтожным и всемогущим, потерянным и обретённым.

Да. На это ненавистное, но безумно приятное мгновение я потерял себя. Полностью.