Жестокая игра. Истинная под прицелом

Глава 6

Так начались мои рабские будни.

Нет, никто не заставлял меня работать. Но это было унизительно, меня выпускали два раза в сутки, потому что Зиф и Гера, два работорговца-брата, никому не доверяли. Но по какой-то причине они опасались того, чем пригрозил им тот человек, который заплатил за меня.

Я пока не до конца понимала: почему они боятся что-либо мне сделать? Откуда они, те, кто меня продали, узнают, сотворили со мной что-то плохое или нет?

Я пыталась найти ответы в памяти Айрин, но то ли связь её души с телом истончалась, но мне всё сложнее и сложнее было получать ту информацию, которая изначально была не моей. И только во сне ко мне всё ещё приходили её воспоминания.

В первую же ночь мне приснился сон.

Айрин разговаривала с императором. Отчего-то чувства к нему у Айрин были на грани отвращения. А он, наоборот, проявлял к ней внимание, стараясь дотронуться, прижать её к себе, как будто не замечая, что ей это противно.

Я же смотрела на это как будто со стороны и не понимала: ну вот чем он ей не угодил? Вроде бы красивый молодой мужик.

Может быть, дело как раз в этой истинности, то, о чём Айрин говорила отцу, что у неё уже есть истинный?

Но почему тогда император воспринимал её как свою истинную? Это мне было непонятно.

Но чем дальше шёл караван, тем больше мне становилось ясно, что, возможно, мне эта информация про истинных уже никогда и не понадобится.

Потому что, может, меня никто руками и не трогал, но вот разговаривать рядом со мной, расписывая перспективы того, что меня ждёт, в этом никто никого не ограничивал.

А ещё иногда мне не хватало этих двух раз в сутки. Я просила наёмников, сопровождавших клетку, позвать Зифа или Геру, чтобы меня проводили в кусты. Но никто ни разу ничего не сделал для меня. Наоборот, они старались сделать всё, чтобы ещё больше унизить меня.

Ну, возможно, у них не было целью меня унизить. Скорее всего, их цель была доставить себе развлечение.

— Ну давай, сделай свои дела! Мы тебя загородим. Что тебе, жалко, что ли? Давай, сними свои штаны, покажи нам, что ты там прячешь!

От этих разговоров мне становилось даже не страшно, противно.

А однажды ночью я проснулась от того, что рядом с моей клеткой кто-то пыхтел. Я не стала дожидаться, когда он, пыхтя, закончит. Подняла такой крик, что перебудила всех в караване.

С тех пор этот озабоченный смотрел на меня с ненавистью. И я так полагала, что, если, не дай бог, что-то случится с Зифом или Герой, он будет первым, кто бросится «наказывать» меня.

Так что я на себе познала, что такое «Стокгольмский синдром». Прониклась неожиданным доверием к двум бородатым толстякам, потому что, во всяком случае, пока они были теми, кто стоял между мной и наёмниками, которые сопровождали караван. Пока только их авторитет и запреты защищали меня.

А я не видела, но слышала каждую ночь, что происходит с другими женщинами, у которых такой защиты, как у меня не было.

Женщин периодически проводили мимо моей клетки, когда караван останавливался на «техническую» остановку. Вид у них был усталый, измученный и безнадёжный.

Некоторые из них с ненавистью смотрели в мою сторону.

Я подумала: надо же, какой интересный эффект. Мы здесь все пленники, которых везут на продажу. Но только потому, что кого-то одного держат в клетке, чтобы им не пользовались наёмники, остальные, у кого нет такой защиты, ненавидят не своих мучителей, а именно того, кому не достаётся той же грязи.

Свойство человека?

И когда я видела эти взгляды, полные ненависти, я переставала их жалеть.

Не знаю, как бы я чувствовала себя на их месте. Но мне казалось, что я бы всё-таки потратила свою ненависть на тех, кто по-настоящему виноват в моих бедах.

Еду мне приносил сухой и сморщенный от времени старик.

Я сначала думала, что он какой-нибудь повар в караване. Но оказалось, что он тоже пленник, только добровольный.

Купцам продали мальчишку, подростка, продали примерно на тех же условиях, что и меня. То есть за него доплатили, чтобы купцы его вывезли за море.

Это всё мне рассказал старик, Корн, он сказал, что не смог его оставить и попросился, чтобы его отправили вместе с мальчиком.

— А кто он? — спросила я старика.

Старик сказал, что мальчик наследник главы клана Красного крыла. А продал их брат главы клана, который сам решил возглавить этот клан. И наличие наследника его не устраивало.

Юного пленника звали Сабир, и его тоже держали в клетке. Я его не видела, но мне уже было жалко мальчишку.

Долго старик не мог задерживаться возле меня, но всё-таки мне удавалось выудить хоть какую-то информацию.

Мне было интересно: что это за Мёртвые земли, которых так опасались торговцы?

Старик рассказал, что в те времена, когда боги ещё разговаривали с людьми, богов было трое, два брата и сестра. И братья поссорились между собой и поделили землю пополам. И началась война. В ход шли и жители земель, и люди, и животные, даже создавались новые виды существ.

— И сестре надоела вражда между братьями, — старик умел рассказывать, и в те короткие моменты, когда он приносил еду и ждал, когда я моем, чтобы забрать посуду, он умудрялся рассказать небольшую легенду, — и она разделила земли морем. И возле моря появились Мёртвые земли. Там не работала магия братьев, и она отправила туда всех существ, которых они создали, чтобы воевать друг с другом.

— Там никто не селится, потому что попавший туда не может пользоваться магией и может погибнуть от нападения чудовищ. Но есть амулеты, которые привозят из-за моря, и с которыми можно пересечь Мёртвые земли.

— Говорят, что даже там за последние сто лет появились какие-то существа, похожие на людей. Мёртвые земли всегда берут свою дань. Но те, кто ходит за море, вынуждены ходить и через них, потому что другого пути к морю нет.

— А зачем идти за море, если такие сложности? — спросила я.

Старик вздохнул: