Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 6

– Это свидание? – в сотый раз допытывает Варя.

– Я так поняла, что его заела совесть, – пожимаю плечами, примеряя перед зеркалом платье.

С одной стороны, не хочется показать, что я восприняла приглашение слишком лично, и разоделась. А с другой я в ресторане не была с двадцати лет! И то, если ту кафешку можно было назвать рестораном. Дело не в Мирославе, просто хочется выйти в люди, накраситься, надеть красивое платье. Вряд ли в ближайшие десять лет еще появится такая возможность.

– Черное надень, ты в нем красотка.

– Я же говорю – не свидание! – смеюсь я.

– А вдруг там ты встретишь ЕГО! Нужно быть во всеоружии! К тому же, там наверняка водятся обеспеченные мужчинки, так что смотри в оба!

– Эх… – вздыхаю я, мне смешно и грустно одновременно.

Смешно, потому что давно я не ощущала такой легкости. Она напоминает о беспечной молодости… Грустно, потому что понимаю, что это иллюзия. И эта легкость навсегда ушла из моей жизни с рождением Сони. И вряд ли обеспеченный мужчина на меня польстится. Кому нужны такие проблемы.

Все же я надеваю черное. В нем я хоть и выигрышно смотрюсь, вместе с этим немного строго и по-деловому. Вполне допустимо надеть.

– Без украшений, – отгораживаюсь я, увидев, что Варя с Соней уже вытягивают из шкатулки нитку маминых жемчужных бус.

– Мама должна быть красивой, – с заговорческим видом начинает шептать Варя и Соня энергично кивает в ответ.

– Спелись, плутовки! – всплескиваю я руками, и позволяю неуклюжим Сониным ручкам надеть на меня бусы. Она любит, когда я красивая…

Я смеюсь, а сердце ноет от отчаяния.

Потому что знаю цену этому веселью. Скоро я буду снова плакать от боли, отчаяния и одиночества – когда вернусь домой, и Соня уснет, а я останусь наедине со своими мыслями.

Когда приезжает такси, Варя брызгает на меня своими духами, а Сонька виснет на шее, крепко обняв ручками. Варя ловко снимает с меня дочку и уносит в комнату. Слышу, как она отвлекает ее игрой в куклы, и та с радостью включается.

У подъезда ждет такси премиум-класса.

На мне старое пальто, но более-менее приличное платье. Обидно, что нет ничего получше… Ну ладно, это Варя меня раззадорила, я-то знаю, что еду не на свидание.

Когда вхожу в ресторан, Мирослав ждет у дальнего столика и встает при моем приближении.

– Добрый вечер, Эля, – он забирает пальто, помогает сесть, и только потом садится напротив. – Прекрасно выглядите.

Я усмехаюсь.

Только что разглядел, ну-ну. Синяки от недосыпа я замазала тональником, подруга уложила мне волосы, так что вполне. Сам он в любом случае выглядит лучше: дорого одет, отдохнувший и денег куры не клюют.

– Что желаете?

Без интереса смотрю в меню.

– Посоветуете что-то?

Он пробегает глазами позиции, что-то предлагает, я без интереса рассматриваю картинки и лукаво улыбаюсь. Мы переглядываемся, и я ощущаю, что действительно как будто вернулась в годы беззаботности.

Просто пара в ресторане.

– Сырный суп, – наконец решаю я. – И закуску на ваш выбор.

– Десерт?

Киваю.

– Малиновый крем.

– Отличный выбор, – отвечает Мирослав. – Настоящая бомба судя по отзывам. Его создавали специально для женщин.

Он водит сюда женщин.

Как ненавязчиво, но четко меня заземлили, чтобы не витала в облаках. Отодвигаю меню и смотрю на него. По взгляду и лицу он догадывается, что я хочу перейти к делу.

– Давайте сначала поужинаем, – мягко предлагает он.

Я опускаю взгляд.

Здесь прекрасная атмосфера, музыка – это заведение высшего класса. Мне здесь нравится. Только в другом дело: я больше не умею этим наслаждаться. И крем с бомбовым вкусом, скорее всего, не покажется чем-то необычным.

– О чем вы хотели поговорить?

Мирослав улыбается, его не смутило, что я оказалась непослушной девочкой. Хотя что он ожидал от особы, которая ворвалась в офис по чужому паспорту, чтобы получить деньги.

– Я хочу знать, сколько вам нужно на самом деле.

– Нужно – чего? – не понимаю я.

– Денег, – пожимает плечами Мирослав.

У меня появляется горькое выражение на лице. Между бровей глубокие складки. Больная для меня тема.

– Сколько нужно для реабилитации девочки? Вы говорили, она останется инвалидом, если не поторопиться, я правильно понял?

Мне бы радоваться, только в сердце колит. Что-то тут не так.

– Почему вы хотите помочь?

– Мне стыдно за свое поведение, Эля. Я не должен был так разговаривать с вами. Простите меня, – Мирослав прижимает ладонь к груди. – Ребенок ни в чем не виноват и Камиль ждал его. Не важно, чья она дочь. Вечером я пришел домой, смотрел на фото брата, и… Подумал: что ты творишь, старик?

Мирослав говорит негромко, проникновенно. Только сомневаюсь, что искренне. Но это раскаяние разбивает меня на мелкие слабые кусочки. Я едва удерживаюсь от слез.

– Она дочка Камиля, – упрямо возражаю я, хотя, право, не время, когда он раскаялся и дает деньги. – Я абсолютно в этом уверена. Так говорил наш врач.

Мирослав молчит. Он и сам хмурится, не возражает, но и не соглашается. И я вижу, что у него была другая причина для встречи. Может он и даст деньги. Но еще почему-то пришел.

Деньги надо брать.

– Извините… Но почему вы считаете, что Камиль не был отцом? – спрашиваю я. – Я действительно пытаюсь понять.

– Сначала я бы уверен, что вы специально настаиваете на обратном, но теперь вижу… Что вы не знаете. Жена Камиля, Алина, сказала мне, что он также был бесплоден, но тщательно это скрывал. У них уже были попытки завести родного ребенка, им не удалось. В этот раз он согласился на донора.

Я долго молчу, пытаясь осмыслить сказанное.

Примерить к своим воспоминаниям, чтобы понять – ложь это или нет.

– Нет, – бормочу я, хотя что-то дрогнуло.

– Мой брат был очень волевым, сильным человеком. Бесплодие ранило его эго. Ваш доктор знал об этом, но тщательно оберегал эту тайну.