Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 7

Вхожу в кафе – я пришла первой. Занимаю столик у окна, чтобы видеть парковку. Заказываю чашку чая, и жду. Смотрю на часы: скоро за Сонькой, так что задержаться не могу. Несколько вечеров, потраченных на врача и Мирослава, нужно компенсировать. Ближайшие вечера будут заняты занятиями с Соней…

Вдруг Алина появляется.

Она почти не изменилась.

Старше меня лет на десять. Но меня последние пять лет потрепали, а ее нет. Современная косметология сделала свое дело: выглядит вдова Камиля лучше, чем я.

Она вышла из черного внедорожника. Другого, это была не та машина, что была у них с Камилем. В черном элегантном пальто, с белым платком, завязанным по-голливудски. В черных очках в пол лица. Накрашенный рот плотно сжат, напряженная до кончиков ногтей, окрашенных в бордовый. Она себе не изменяет.

Алина садится напротив, застывает в статичной позе – даже не сняла очков, словно я не имею права видеть ее лицо.

– Здравствуйте, Эля, – голос мелодичный и нежный.

Киваю в ответ.

Жена Камиля мне совсем не рада. Ну что ж… Я ей тоже.

– Слава сказал, у вас намечается сделка, – на край стола она выкладывает телефон, и убирает сумочку на колени. Неужели запись будет вести?

Все равно. Пусть ведет, если хочет.

– С вами он это не обсуждал, Мирослав ясно дал это понять.

Алина поджимает губы. Намек, что она сует нос не в свое дело, ею понят.

– Речь идет о ребенке, который должен был стать моим.

Сомневаюсь.

С близи я замечаю мимические морщины вокруг губ. Просто они заполнены гиалуронкой и заломы не так бросаются в глаза. Такие же есть и на высоком лбу. Говорят, злые люди быстро стареют. Несчастные тоже – по себе знаю. И Алина счастливой совсем не выглядит… Пять лет она свободна от мужа-тирана, но выглядит так… Черт возьми, она выглядит так, словно он еще рядом, и она под тем же прессингом, что была! Эта мысль меня ошеломляет. Нашла нового мужа, и он оказался таким же?

Непроизвольно смотрю в сторону внедорожника.

За тонированным стеклом силуэт за рулем… Но это, наверное, водитель.

Смотрю на тонкую неживую кисть с прозрачной кожей.

Обручального кольца нет.

Заметив мою реакцию, Алина хмурится и убирает руку под стол. Затем поправляет воротник. Нервничает? От моего интереса, с кем она приехала и не замужем ли теперь? С чего бы?

– Зачем вы хотели встретиться? Я обещала, что не буду делать никаких заявлений или подавать в суд. Мы обо всем договорились с Мирославом… Он заплатит за лечение Сони и все.

– Почему вы к нему обратились? Вас кто-то надоумил это сделать?

Мне дико хочется сорвать с нее очки и увидеть глаза.

– Странный вопрос, – замечаю я. – Еще и грубый. Не уверена, что мне нравится ваш тон.

Она снисходительно усмехается.

– Четыре года молчания и вдруг вы врываетесь в офис Мирослава. Этому должно было что-то предшествовать, не так ли?

Странно. Очень.

– Вы за этим меня позвали? – догадываюсь я. – Чтобы узнать, почему я пришла?

– От вашего ответа будет многое зависеть, – вдруг говорит она.

Возникает ощущение, что со мной играют по правилам, которых я не понимаю. Телефон достала, сидит в очках и задает странные вопросы.

Говорю правду:

– Мне нужны были деньги, вот и все.

– Внезапно понадобились спустя четыре года?

– Деньги, которые мне дали за роды закончились. А мне нужны средства для восстановления Соньки… Она тяжело больна.

– Вы назвали ребенка Соня? – она поднимает брови.

– Недостаточно изысканно для вас?

Не знаю, с чего вдруг решила ей нахамить. Просто устала от надменного выражения лица. Меня осеняет: она же говорит со мной, как с прислугой!

Я вздыхаю:

– Не понимаю, Алина, в чем вы меня подозреваете. К вам у меня вообще нет претензий. Мы обо всем договорились с Мирославом. Я ничем вам не угрожаю, не понимаю, что вас беспокоит…

– Ничего, – она опускает голову. – Просто хотела знать ваши намерения.

Только ли?

Для этого разве нужно звать на встречу? Хотя она могла хотеть лично меня увидеть, чтобы своими глазами оценить, насколько я опасна.

– Я хотела поговорить о девочке, – признается она.

Даже не смешно.

За все года Сонька ее не интересовала.

– Да, ребенка я забирать не стала, – вздыхает Алина. – Но Камиль ждал ее. Просто так сложились судьбы… Передайте от меня это.

Из сумочки появляется небольшой плюшевый медвежонок. Бежевый, с милой улыбкой и розовым бантиком на шее. Она кладет мишку на стол между нами, и неискренне улыбается.

– Почему вы сказали Мирославу, что Камиль был бесплоден?

Улыбка вянет.

– Потому что это правда. Просто вам не сказали.

– Поэтому он так обо мне заботился? – резко спрашиваю я. – Выбирал для меня витамины, приезжал каждую неделю ко мне, да? Потому что ребенок был от донора? Тогда я хочу знать, кто этот донор!

– Извините, это не ваше дело, – худые руки хватают сумку. – Мне пора.

– Это неправда, – продолжаю я, но Алина уже встает.

В расстегнутом воротнике, когда она наклоняется, я вижу желтоватый синяк на ключице.

– Вы где-то ударились?

Она не отвечает, забирает телефон, забрасывает на плечо сумку и удаляется в сторону выходу, оставив на столе плюшевую игрушку. Беру в руки, мну, ощущая, какой мех густой и мягкий. Очень дорогая игрушка, это на ощупь чувствуется. Но когда я выхожу из кафе после того, как Алина уезжает, швыряю ее в урну. Сонька бы ей обрадовалась… Но ничего передавать дочке от этой ведьмы даже не подумаю.

Нужно будет проверить ее соцсети.

Алина странно себя ведет. Может быть, из соцсетей что-то узнаю о ее семейном положении. В целом она еще нестарая женщина, неужели пять лет была вдовой и даже не пыталась строить новые отношения?

Но когда я залезаю в ее соцсети, меня ждет разочарование.

Свою страничку Алина вяло, но вела.

Только на ней мало что изменилось за годы. Всегда одна – ни подруг, ни друзей, ни бойфренда. Молчу о постоянном мужчине или замужестве. Исчезли заграничные поездки… Светская жизнь исчезла, как класс.