Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 10

– Камиль… – произносит Мирослав, словно в имени больше, чем просто звуки – глубокий смысл, полный зла. – Когда вы сказали, что Алина была несчастна в браке, то попали в точку. Камиль всегда был монстром. С самого детства.

– Почему? – я крепко сжимаю сумочку.

Верить в это не хочется.

Он вздыхает:

– Он был старшим. Наш очень требовательный отец драл с него по семь шкур. Требовал с него за все. Камиль вырос бескомпромиссным и жестоким, как отец, хотя ненавидел его всю жизнь.

– Вы другой, – замечаю я.

Мирослав мягко улыбается.

– Я младше на пять лет. Мама меня оберегала, как младшего и слабого… Камиля она защитить не сумела.

Я молчу. Наверное, Мирослав добивался другого эффекта: хотел, чтобы я поняла кем был его брат на самом деле. Но я сама мама и могу думать только о мальчике, который остался наедине с жестоким отцом, потому что слабая мама защищала другого ребенка… Более любимого. Слабого.

– Грустно слышать такие истории…

– Он вообще не признавал компромиссы. Ни в бизнесе, ни в семье. У него со всеми были плохие отношения. Он никого не ценил. Со мной почти не общался. К маме относился ровно, но… даже к ней без особой любви.

– Я могу его понять.

– Вы просто не знали его близко, – улыбается Мирослав. – Алина от него натерпелась. Может, это он ее так сломал, что она спустя пять лет после его смерти в себя прийти не может.

– Я ничего не знаю про их отношения… Извините, что спросила, но, наверное, не хочу об этом слышать.

– Боитесь услышать о нем что-то неприятное?

– И это тоже, – признаю я.

О Камиле у меня другие воспоминания. Да, я не знаю его так близко, как брат или жена. Но Алина и Мирослав не знают его с той стороны, с какой знала я.

Он приезжал ко мне.

Раз в неделю, иногда два. С самого начала беременности. Я считала, что это не секрет ни для кого, но лучше узнав эту семью, думаю, а не приезжал ли Камиль ко мне тайно. И не поэтому ли так ревновала Алина, считая, что у нас отношения?

Привозил еду, фрукты, покупал витамины и одежду для беременных. Я была милая, воспитанная девочка, очень смущалась его внимания. Дольше, чем на час он не задерживался.

Занятой, властный мужчина в черном костюме, который никогда не улыбался. Признаюсь, были несколько моментов, когда я жалела, что это не мой муж… Я стою беременная и босая на кухне, пока он кладет деньги на край стола и прижимает сахарницей, чтобы сквозняк не растащил их по всей кухне.

Он купил мне еды, и дорогой новый телефон – тот самый, с которым я до сих пор хожу.

– Чтобы была связь со мной, – мрачно говорит Камиль, а сам при этом о другом думает. – Звони, если что случится. Не стесняйся, девочка. Я помогу.

Он говорит со мной нежно, как с неразумной, слабой малышкой. Беременной от него. Да, он похож на тирана, на человека, который давит и ни перед чем не останавливается… Но со мной он был другим. И я другие о нем сохранила воспоминания. Наверное, если бы наш семейный стаж равнялся стажу Алины, может и я бы невзлюбила Камиля…

Но вспоминаю взгляд мрачных глаз, который скользит по моему лицу, выпирающему животу… И сомневаюсь в этом. Это что-то на уровне сердца, души. Ты просто чувствуешь, твой это человек или нет. Я бы никогда не поверила, что Камиль Новак может причинить хоть каплю вреда.

Другим – возможно.

Но не мне.

Возможно, это всего лишь иллюзия. Но из-за нее я не верю, что ребенок был от донора. Такой мужчина, как он – сильный стоик, жесткий и целеустремленный – никогда не станет сентиментальным ради ребенка от донора. Не станет приезжать, оберегать, давать деньги. Это внутреннее чувство, внутренняя уверенность.

Мы всегда проводили время в моей квартире.

Лишь несколько раз выбирались куда-то: один раз он свозил меня за платьем для беременных. Второй погулять в парк. Была такая прекрасная погода, а я с мечтательным видом сказала, что очень хочу в центральный парк, только добираться долго… И через минуту уже садилась в его внедорожник.

Он бродил со мной по тропинкам. Скажу честно, мы выглядели, как дочь с отцом, такой была разница в возрасте… Он был крупным и казался несокрушимым, как глыба. А я выглядела на двадцать лет, в длинном платье и с выступающим животом.

Мне было неловко: отвлекла важного человека от его дел. Но вместе с тем я была польщена… Из них всех только Камиль относился ко мне по-человечески, а не как к прислуге. Возможно, потому Алина сходила с ума…

– Спасибо за кофе, – благодарю я. – Но мне пора, Соню скоро забирать с занятий… И за помощь тоже.

– Вам спасибо, – улыбается Мирослав. – Все чеки отсылайте мне, я все компенсирую.

Я выхожу на улицу, достаю телефон. Глажу пальцами экран, когда до меня доходит, что это единственный сохранившийся у меня подарок Камиля… Нахожу его номер в контактах.

Я его не удалила.

Рука не поднялась, да и нужды не было. Так иногда в адресной книжке сохраняются номера людей, с которыми не говоришь по десять лет.

Палец скользит по экрану и случайно я нажимаю вызов.

Нужно сбросить. Но я медлю.

На глаза наворачиваются слезы, когда я подношу телефон к уху. Показалось, что я услышала гудок!

Механический женский голос возвращает в реальность:

– Номер не существует…

Смотрю на часы. Мирослав оплатил хороший центр, так что сначала у Сони массаж, плавание, затем психолог и логопед, затем перерыв на обед. Как раз к обеду я подойду.

Успею съездить на кладбище.

Сейчас, после ночного кошмара, откровений Мирослава о семейных тайнах и воспоминаниях мне хочется навестить могилу, на которой я ни разу не была с похорон…

Кладбище встречает холодом и пустотой, что сразу же напоминает про сон. Ежусь и захожу за ворота. Странно, но плохих воспоминаний нет. Просто холод и пустота, хотя именно здесь начались мои преждевременные роды.

На ветках кричат вороны.

Вокруг никого. Даже сторожа нет. Но я чувствую себя умиротворенно, здесь так тихо, словно скопился вековой покой. Так и есть, наверное. Это очень старое кладбище.