Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 14

– Зачем? – удивляюсь я.

Мирослав пожимает плечами.

– За четыре года я ни разу не видел ребенка, а вы утверждаете, что она моя племянница.

Раньше интуитивно мне хотелось оградить Соньку от «родственников», но теперь такого нет. Мирослав заплатил за лечение. Мы разобрались во всем.

– Почему бы и нет, – пожимаю плечами. – Только как вас представить ей?

– Дядя, – улыбается он.

– Хорошо, – смеюсь я.

– Я подумал о вашем предложении. Насчет Байкала. И решил, давайте съездим вместе, втроем. Как вы на это смотрите?

– Отлично, – несмело улыбаюсь я. – Только раньше, чем закончится курс, уезжать нельзя. Это через две недели.

– Конец мая-июнь?

– Отлично.

– Я организую поездку.

Мирослав подбрасывает меня домой. Скоро вернутся Соня с няней, я готовлю обед: любимый Сонин суп из курицы, на второе – маленькие котлетки. На вечер няня отпрашивается. Мы с Сонькой занимаемся, играем, замечаю, она больше говорит слогов… Но фраз еще нет. А я так рассчитывала на результат. С ужасом думаю: а что, если она до конца жизни останется полунемой…

Страшные мысли. Раньше они крутились в голове постоянно, и вернулись с новой силой.

Утром сама отвожу Соню в центр. Погружаюсь в работу, когда вспоминаю, что собиралась позвонить Алине.

Несмотря на сомнения, все же набираю номер. Что я теряю, если передумала – просто бросит трубку. А у меня незакрытый гештальт горит после нашего разговора.

По мобильному Алина не отвечает. Ищу их с Камилем домашний номер, трубку снимают через несколько гудков.

– Резиденция Новак, – раздается женский голос.

На миг теряю дар речи. Приветствие отбрасывает на много лет назад, где жив Камиль, и его резиденция действительно так называлась… Сердце болит так, словно его заживо выдирают из груди…

– Здравствуйте, – бормочу я. – Это Эля Нежина, могу я поговорить с Алиной?

– Вы записаны?

Записана? Это что, прием у доктора или она коронованная особа, с которой не поговоришь, не пробившись через привратника?

– Она не будет возражать, мы знакомы. Недавно виделись. Скажите ей, что Нежина звонила.

– О, к сожалению, госпожа Новак не может вас принять. Я вспомнила. Утром госпожа выехала из дома в санаторий, где останется для лечения и оздоровления на три недели. Но я ей передам, когда она выйдет на связь. У нее отключен мобильный.

– Хорошо, спасибо…

Растерянно кладу трубку.

Снова перезваниваю Алине – гудок идет. Прислуга говорила уверенно и бойко. Но все же странно, что вспомнила про санаторий не сразу… Уехала на три недели… Это возможно. Цвет лица у нее и впрямь не очень, оздоровление Алине не помешало бы, но из головы не выходят слова-предупреждение: «Это наша последняя встреча».

Перезваниваю еще раз, и слышу, что абонент недоступен.

Значит, сама отключила. Устала от звонков.

– Ну что ж… – вздыхаю я.

Перезвоню через три недели.

На всякий случай захожу в соцсети. С тех пор там появилась всего лишь одна фотка: Алина с вымученным видом сидит за изящным кованым столиком в саду. Крупный план, зеленая лужайка, на столе цветы, но…

В уголке фото сухой листок. И погода не та, что стоит в последние дни, еще прохладно ходить так, как одета Алина – легкий бронзовый топ с завязками. Возможно, она сняла кардиган или кофту и ее нет в кадре. Но больше похоже, что снимок сделали прошлой осенью. А сейчас весна!

Она могла выложить понравившееся фото, почему нет. Но почему не свежее?

Листаю до прошлой осени.

Внимательно рассматриваю каждую деталь. Таких же фото нет. Локации в саду меняются, одежда тоже. На столике нет цветов, а вместо них стакан с коктейлем. Но погода одинаковая. И… маникюр тоже. Форма ногтей, одинаковый лак.

Листаю еще ниже. Вижу летние фото в этом же топике. «Отдыхаю в саду», гласит подпись.

– И зачем ты выкладываешь старые фото?

Внимательно изучаю ее контакты. Взаимных подписок почти нет, но я нахожу женщину, которая сейчас онлайн, регистрируюсь и пишу ей:

«Добрый день, мы не знакомы, я знакомая Алины Новак. У меня не получается с ней связаться. Вы общаетесь? Не знаете, как с ней связаться или, может быть, сможете передать от меня сообщение?».

Ответ приходит минут через двадцать.

Причем было видно, что девушка прочитала сообщение и минут десять думала, прежде чем ответить.

«Я давно не общаюсь с Алиной, еще с похорон ее мужа. Если она пропала, скорее всего лежит в закрытом санатории. У нее бывают нервные срывы. Минимум дважды в год она проходит лечение».

Читаю, и не могу поверить от шока.

Так значит, «санаторий» – как бы не совсем санаторий? Место для больных, склонных к меланхолии и срывам?

Мирослав был прав.

Даже становится жаль несчастную женщину. Думаю, судьба сполна ей отомстила за отношение ко мне.

Вечером в пятницу меня вызванивает Смолянская и предлагает встретиться.

– Только недолго, – предупреждаю я. – Няня уходит в шесть.

– Давайте в пять. Неподалеку есть чудесное кафе.

Когда появляюсь там через тридцать минут, Смолянская уже там. Сидит за столиком кафе, вытянув ноги в простых туфлях без каблука. Перед ней молочный розовый коктейль…

– Обожаю их, – усмехается она, поймав мой взгляд. – Попробуйте, они здесь чудесные.

Вот странно, никогда бы не подумала, что у серьезной взрослой женщины такая детская слабость… Тонкие пальцы обхватывают стакан, и она потягивает коктейль через трубочку. Тоже хочется мороженого.

– Молочный коктейль с черникой, – прошу девушкой за кассой.

Через несколько минут ледяной фиолетовый коктейль ставят на стол. Потягиваю освежающий напиток: действительно очень вкусно, и ягоды настоящие, а не просто черничный сироп. Нужно будет сводить сюда Соньку…

– У вас есть новости? Что-то нашли в документах?

– Я не целиком их просмотрела. Много работы, изучение займет время. Это не сколько новости… – вздыхает она. – Решила подойти с другой стороны. Вы помните кого-то, кто присутствовал на приемах, помогал Титову в клинике? Медсестер, врачей, можете кого-то описать?