Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 16

Мужчина вежливо здоровается с отдыхающими, и скрывается на кухне. Через несколько минут разносят закуски: рыбную нарезку, фрукты.

– Договорился на завтра, совершим путешествие по побережью. Заодно заедем за сувенирами.

– Во сколько? – накалываю на вилку ароматный кусочек шашлыка.

– В девять. Не слишком рано?

– Нет, мы рано встаем.

После ужина мы все уставшие: сказался перелет и день, полный впечатлений. С Сонькой засыпаем вместе, укрывшись теплым меховым пледом и слушая, как шумит ночная природа.

Следующий день не оставляет ничего, кроме хороших впечатлений. Целый день колесим по побережью, посещаем Ольхон, фотографируемся и любуемся видами. Соньке я покупаю красочный альбом с шикарными фото местной природы.

Возвращаемся к ужину, довольные и уставшие. Пока для нас жарят рыбу, пьем горячий какао, и я читаю Соне альбом.

– Смотри, какая красота, – озвучиваю я каждое фото.

– Во-да, – говорит она и выдает длинную тираду.

Мирослав наблюдает за нами.

– Какой прогноз дают врачи?

На лицо ложится тень.

– С прогнозами они осторожны, – с болью говорю я. – Говорят, все зависит только от моих усилий.

– Удобно, – с неодобрением замечает Мирослав. – Перевалить все на мать.

Моя боль.

И чувство вины, как вечный спутник.

– У нее уже есть успехи. До курса фраз длиннее двух слов вообще не было. А сейчас неразборчиво, но хотя бы она пытается.

– Все будет нормально, Эля, – кивает он. – Если начала говорить, с возрастом все наладится. Пройдете еще курс, когда вернетесь, посмотрим, что будет. Я так понял, в этом центре раньше вы не лечились?

– Нет.

Раньше у нас не было на него денег. Лечение было попроще.

– Все наладится, – мы перестаем о грустном, когда приносят ужин, и постепенно настроение улучшается.

Утомленные насыщенным днем, спим с Сонькой без задних ног. Утром встаю раньше всех – кажется, вся база спит. Привычка плюс легла рано.

Прислушиваюсь к себе: ощущаю себя полностью отдохнувшей и спокойной. В зеркале меня встречает свежая молодая женщина с легкой грустью в глазах. Даже без грамма косметики отлично выгляжу.

Плещу в лицо холодной водой, набрасываю ветровку и выхожу на крыльцо. Небо в белых разводах облаков.

Последний день на Байкале хочется провести уединенно и тихо. В своих мыслях. Думая о Камиле. Прощаясь с ним навсегда здесь – со своими запоздавшими несчастными чувствами, на которые прежде не было времени… Чтобы не приходил больше в кошмарах. Чтобы идти дальше, заботиться о дочке – чьей бы она не была…

Выпиваю кофе и выхожу на берег. Открывается прекрасный вид на озеро.

– Неужели ты здесь… – шепчу я.

Налетает легкий порыв ветра. Треплет волосы, связанный в хвост на затылке.

– Прощай, Камиль, – шепчу я ветру, рассматривая водную гладь.

Она блестит на солнце.

– Прощай, – добавляю я.

И понимаю, что до сих пор не могу поверить и принять.

Точно так же, как не получилось сделать это на могиле.

Сердце не верит.

Может, так душа у людей устроена: пока не увидишь тело, мысленно не веришь в смерть, считаешь без вести пропавшим, хотя шансов нет… Его признали мертвым.

– Прощай, – упрямо повторяю я.

Потому что хочу, чтобы прошлое отпустило. Возвращаюсь быстрым шагом. Мои еще спят, а хозяин базы загружает амуницию во внедорожник.

– Здравствуйте.

– Добрый день, – он бросает дела.

Это здоровый мужик, похожий на медведя. Внешне одет просто и особо не отличишь от окружающих, но выражение лица не обманывает. Видно, что это богатый, успешный мужчина.

– Извините, я слышала, у вас есть еще один коттеджный поселок неподалеку?

– Да. Хотите перебраться?

Качаю головой.

– Четыре года назад у вас останавливался Камиль Новак с компанией, помните его?

– Конечно, – мужчина мрачнеет. – Случилась трагедия. Но это не у нас, не переживайте. Здесь безопасно. У нас они оставили вещи и уехали на рыбалку. Серьезно отклонились от маршрута и выехали на лед в запрещенном месте.

– Я знаю… Я, – запинаюсь, не зная, кем себя назвать. – Его подруга. Приехала попрощаться и привезла ребенка. Камиля ведь не нашли.

– Да-да, – начинает кивать тот. – Поиски были масштабными, но так бывает. Про этот случай до сих пор у нас говорят.

Мы молчим, отдавая память погибшим.

– А что вы помните об этом? Я знаю только то, о чем писали в прессе.

– Я прессу не читаю, – вздыхает тот. – Знаю, что искали долго и в разных местах. Их четверо в машине было, троих вместе с авто нашли, а четвертого – Камиля, то ли выбросило из машины, когда лед вздыбился, то ли из нее выбрался и пытался всплыть…

Вздрагиваю, вспомнив ночной кошмар.

– Такое бывает. У меня с тестем на зимней рыбалке такое произошло. Машина утонула, а его выбросило на лед, еле выкарабкался, но выжил. Спасатели подобрали. Если бы не это, с машиной бы и утонул.

– Жуть… – бормочу я, обняв себя за плечи. – Как такое вообще могло произойти.

– Говорят, они заблудились перед этим. Видно, сбились с пути. Выехали на лед не в том месте.

– Откуда вы знаете?

– По данным навигатора. Перемещения отслеживались через спутник. Перед исчезновением они полночи простояли в лесу, немного поколесили, наткнулись на дорогу и погнали прямо на лед.

Я слишком впечатлительная…

Но неторопливый рассказ навевает ужас: представляю все в деталях. Ночную зимнюю тайгу вокруг озера. Лед. Слепую уверенность, что едут верно и тут лед ломается и они проваливаются в ледяную черную глубину.

– Как они вообще заблудились?

– Не местные, – пожимает тот плечами. – Да и просто с дороги сбиться могли. В темноте такое бывает. В свете фар тайга вся одинаковая. А если недооценивать природу, она тебя убивает.

При последних словах вздрагиваю и хозяин, чуть подумав, добавляет:

– Извините. Не хотел вас пугать.

– Все в порядке, – бормочу я, и замечаю на крыльце Мирослава. – А где можно подробнее узнать об этом?