Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 17

Мирослав шокирован.

Я иду, смущенно глядя под ноги, между нами витают невысказанные вопросы и ответы. Ты была девственницей перед ЭКО? Или о другом речь? О том, что отношений не было слишком долго?

– Однажды у меня был парень, но недолго, – признаюсь я. – Нам было по восемнадцать, мы расстались. Это было за полтора года до того, как я попала в программу сурматеринства.

– Ты серьезно? Извини, – Мирослав качает головой, а у самого в глазах вопрос: о, мой бог, с кем я связался? – Извини.

– Ничего, – пожимаю плечами. – Я не обиделась. Вполне понимаю твою реакцию.

– Я не хотел тебя задеть или испугать. Когда ты сказала, что их не было… Прости, не удержался от реакции.

Коттеджный поселок уже рядом, и мы сворачиваем тему. Поцелуй горит на губах, в животе странные ощущения от адреналина. Но и удовольствия тоже…

Представляю, как Мирослав ошалел, хотя изо всех сил пытался сдержать удивление.

Я через столько прошла, а любви так и не познала. Даже просто привязанности, нежности, заботы.

Тот парень был моим соседом, мы встречались, он стал моим первым.

Потом бросил меня.

Так часто бывает.

Около года я собирала себя по кусочкам. Оклемалась, огляделась, но дальше нескольких свиданий отношения не шли. Потом мне попалась на глаза брошюра из клиники…

Надеюсь, Мирослав правильно поймет, почему я шарахаюсь от мужчин.

Прежде чем входим в дом, он бережно прикасается к кисти пальцами, словно намекая, все еще не закончено. Только начинается. Прикосновение очень приятное… И такое же пугающее.

Рядом с Сонькой сижу в своей комнате, и думаю: чего тебе не хватает, Нежина?

Богатый мужчина проявил к тебе интерес.

Мужчины давно на меня не смотрят – на моем лице уже четыре года отпечаток болезни ребенка, страданий, страха.

Первый мужчин за годы.

Достойный, привлекательный, холостой… Хотя этого я не знаю. Не в курсе даже о семейном положении, а подруга есть точно. У таких мужчин подруги есть всегда.

Помогаю Соне умыться, заплетаю два веселых хвостика с розовыми резиночками. Спускаемся к завтраку. Нас уже ждет Мирослав. Я боюсь неловкости, но он ведет себя безукоризненно, словно ничего не произошло на озере.

Под этой крышей нас ждет еще одна ночь.

Как мы ее проведем, только от нас зависит. И я до ужаса боюсь, что Мирослав постучит в мою дверь.

И дело не в том, что он мне не нравится. Я сама не знаю, что со мной. Хочу во всем разобраться. И потом со спокойным сердцем решить, хочу ли отношений…

Мирослав ведет себя адекватно: он миролюбив и спокоен, шутит и ухаживает за нами с Сонькой в кафе. Это был не самцовый заскок на тему: я даю ее ребенку деньги, и она не сможет отказать. Он ждет, пока я дозрею.

А для этого я должна привыкнуть к мысли, что кто-то видит во мне привлекательную женщину.

Уже расслабившись, мы завтракаем и ничего не омрачает утро. После Сонька выходит поиграть на улицу, а Мирослав уходит договариваться, кто завтра повезет нас в аэропорт.

– Это вы про Камиля Новака спрашивали, дамочка? – раздается позади скрипучий голос.

За спиной мужичок лет сорока пяти. Может и моложе, просто так выглядит: глубокие морщины на лбу и носогубные складки. На нем спортивный довольно приличный костюм.

– А вы… – начинаю я.

– Сторож. Участвовал в поисках пропавших. Хозяин сказал, вы про них спрашивали. А вы Новаку кто будете?

– Я его…

Спотыкаюсь. Я ему не жена, даже не любовница…

– Подруга, – выкручиваюсь я.

Он внимательно смотрит на Соньку, играющую на крыльце с камешками.

– Девочка-то дочка его?

Неужели так похожа, раз узнал?

– Да. А что вы помните про Камиля?

– Они не здесь останавливались. На соседней базе. Вещи бросили, упылили на рыбалку вдоль берега и потерялись. Я здесь работал, но местность хорошо знаю, помогал поисковикам. На следующий день не вернулись, тогда и начали искать.

– К тому времени они уже утонули, – горько вздыхаю я.

– Да как знать, – сторож поджимает губы.

Хмурюсь: в воздухе повисает невысказанный вопрос.

– А вы зачем про него спрашивали?

– Хочу знать, что с Камилем случилось. В некотором роде… приехала попрощаться.

– Они не сразу на лед выехали, – неожиданно говорит он. – Если бы тревогу подняли сразу, к утру бы их нашли. Я говорил, только меня слушать не стали.

Говорит, как рубит.

Видно, что о ситуации он много раз думал, наболело. Наверное, в мыслях крутил ситуацию, что можно было бы спасти людей, если были бы расторопнее, если бы знали где искать… Задним умом все умные.

– А что на самом деле произошло?

– На лед выехали утром, – говорит он. – Думаю, когда рассвело или перед рассветом, когда небо начало светлеть.

– Откуда вы знаете?

– Недалеко в лесу нашли место, снег был исполосован шинами. Померили, одна из машин – их внедорожник был. Думаю, заблудились, там переночевали, а утром решили, что найдут дорогу. Проводника с ними не было. Выехали в запрещенном месте на лед, и провалились.

Снова чувствую ужас, представив эту картину.

Интересно, о чем думал Камиль в тот момент? Ему было страшно, когда он боролся за жизнь? Он думал об Алине?.. Или обо мне?

– Вы сказали, все было в следах от шин. Там было несколько машин?

Сторож пожимает плечами.

– Кто знает, может позже еще кто там заночевал. Или перед этим. Место-то удобное. В газетах об этом не писали. Не сочли значимым.

– Спасибо, – искренне говорю я, и направляюсь к играющей дочке.

Сажусь на деревянную ступеньку.

– Привет, – улыбаюсь я. – Интересные камушки?

– Да, – отвечает она.

– А ты знаешь, как они называются? Галь-ка.

Краем глаза вижу, что сторож уходит к сараям. Мирослав не видел, что мы говорили и к лучшему. Не хочется объясняться. Разговариваю с Сонькой, и думаю о Камиле.

Вдова Титова, рыженькая любительница пекинесов, рассказывала, что к поездке тщательно готовились. У них что, не было навигаторов? Хотя бы в телефоне? Хотя кто знает, может связь не работала. Сторожу можно верить. Может и преувеличивает.