Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 22

– О, этого медведя я в магазине купила, – улыбается няня. – Сонечка увидела его в витрине и очень просила, я не смогла отказать. Извините, без согласования больше не буду покупать игрушки.

– Дело не в этом… – качаю я головой. – Пытаюсь понять, откуда она взялась, я нашла ее в шкафу.

И сама замечаю несостыковку: Соня так просила медведя, что забросила в шкаф и о нем забыла?

– Бывает, – няня с улыбкой пожимает плечами.

Из ванной выходит Соня.

– Сонь, а откуда это? Тебе няня Галя купила? – протягиваю медведя, Соня берет, равнодушно крутит в руках и возвращает.

– Нет, – заявляет она, и сообщает няне. – Играть.

Правда это еще ничего не значит. «Нет» на ее языке означает, что медведь ей не нравится, она не хочет с ним играть или это не ее игрушка. Это может означать почти что угодно. Соню спрашивать бесполезно и Галина это знает. С улыбкой снова пожимает плечами и уводит Соню в комнату.

Несколько минут смотрю на медведя, не зная, что делать. Больше всего хочется выбросить. Но лучше позже, чтобы дочка не увидела игрушку в мусорном ведре. Пока забрасываю медведя на антресоли и стараюсь поскорее о нем забыть. Если бы няня подпустила Алину к ребенку, скорее всего вела бы себя иначе.

На следующее утро Галина спрашивает, пока я собираю Сонькины вещи, а няня готовит утреннюю кашу.

– А где медведь, которого вы вчера нашли?

– Выбросила, – объяснять про антресоли не хочу, тем более, именно это я и сделаю скоро.

Не хочу, чтобы она достала медведя и снова дала Соне.

– Я верну за него деньги. Сколько он стоил?

– Что вы, не стоит…

– Я настаиваю.

– Триста рублей, – словно наобум называет цену.

– Совсем недорого для такой игрушки, – достаю из кошелька несколько купюр и отдаю няне. – Я бы решила, что раз в пять дороже.

– У них были скидки, – улыбается она. – Полную сумму не помню, да и скидочную тоже. Что-то в районе трехсот рублей.

Отдаю деньги, затем гуглю информацию в интернете. Медведь попадается в нескольких сетевых детских магазинах, и я успокаиваюсь. Игрушка очень красивая. Алина и Галина могли купить одного и того же медведя. Такая покупка для женщины, не имеющей детей, даже логична: медведь очень красив на взгляд взрослого, но детям такие подарки нравятся не всегда. Любимой может стать самая невзрачная игрушка, а супердорогая и красивая вещь будет пылиться в шкафу. Что и произошло… Только вот цена на него в шесть раз дороже.

Они с Сонькой уходят на прогулку. Слежу за ними и окна: все в порядке, дочка смело шагает на площадку, Галина рядом и даже телефона нет в руках. Успокаиваюсь и сажусь поработать, пока есть время.

Отвлекает звонок телефона:

– Привет, дорогая.

Спина покрывается сладкими мурашками от воспоминаний.

Мирослав.

– Привет… – смущаюсь я.

– Как у тебя дела? – у него такой нежный голос, словно меня касается нежнейший лебяжий пух. И ему правда интересно, это не простая вежливость. Тон очень участливый.

– Хорошо. Соня гуляет на улице, я решила поработать.

– Ты работаешь? – в голосе удивление.

– Веду бухгалтерию на дому. У меня есть несколько клиентов. Кажется, я говорила…

– Точно нет, я бы запомнил.

Хихикаю, а затем вспоминаю:

– Алина звонила.

Немного неловко. После всех подозрений и версий, которые я построила для Мирослава оказалось, что вдовушка жива и вроде бы здорова. По крайней мере физически. А я зря мутила воду.

Но с завещанием точно был непорядок…

– Звонила? – в голосе облегчение. – Что сказала?

– Просила не искать и не преследовать. Сказала, что уезжает заграницу. Мне показался немного странным ее голос и сам отъезд, но главное, что с ней, похоже, все в порядке.

Она еще и была груба. Но черт с ней. Мне Алина никогда не нравилась и всегда меня пугала.

– К слову об Алине. Я решил навести справки о наследстве по своим каналам, – голос Мирослава плавный, но слышно, что выясненная информация ему не нравится. – Многое продано. Логистическая компания поменяла владельца еще три с половиной года назад – сразу после вступления Алины в наследство. За годы она методично продала почти семьдесят процентов бизнеса и продолжает продавать.

– Логично, – вздыхаю я. – Если кто-то управляет капиталом от ее лица, ему нужны деньги. А если нет, то тем более, зачем вдове, которая ничего не смыслит в бизнесе, столько компаний. Камиль был серьезным бизнесменом…

– Кое-что осталось. Промышленный концерн, и финансовые компании. От остального она избавилась.

– А о чем тебе это говорит? – решаю поинтересоваться его мнением.

Долгая пауза.

– Пока не знаю. Предприятия выкупали разные люди, многие, известные бизнесмены, здесь все в порядке. Один из них – мой давний знакомый, я связался с ним и расспросил, как проходила сделка.

– И как?

– Дистанционно.

– Алина не приехала лично?

– Нет. Был юрист с доверенностью от ее имени. Но они предварительно созвонились с Алиной. Как я понял, за всю сделку он говорил с ней всего раз.

– И его это не насторожило?

– Нет, он знал Камиля. Был уверен, что все в порядке. Документы тоже не вызвали вопросов.

– Мне кажется это странным. Мир, ты лучше знаешь… Алина всегда была затворницей?

– Поначалу, нет, – признает он. – Любила блистать в светском обществе. Постепенно все заглохло после замужества. Особенно, когда у нее случился первый выкидыш…

– У нее был выкидыш?

– М-м-м, – тянет Мирослав, словно недовольный, что сказал об этом. Впрочем, мужчины не любят женских тем. – Был. Но давай не будем об этом. К сожалению, это все, что удалось узнать о ее активах после смерти Камиля.

– А где эти деньги? Счета?

– Это не выяснить так просто, Эля. Банковская тайна. Все что мог, я узнал.

Не слишком много. Если бы не внезапное исчезновение и странное поведение, я бы и не насторожилась. Но быстрая продажа всего в сочетании с этими факторами, которые сменились на отъезд заграницу – напрягающий коктейль.