Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 23

Мирослав забирает из прихожей тонкую папку, и подает мне.

Несмело открываю. Вынимаю несколько страниц. На них штампы клиники Титова. Обследование. Камиль Новак. Сорок два года. Первичное бесплодие.

Хмурюсь.

Становится так грустно, что едва удерживаюсь от слез.

– Понимаю, ты не хочешь в это верить. Но прежде, чем согласиться на ЭКО они проходили обследование.

– Смолянская не находила подтверждения, что Камиль у них обследовался. Документов в системе нет.

– Титов мог забрать их, как и твои документы. И вообще, Эля… Ты уверена, что Смолянская говорила правду?

Ошеломленно смотрю на него. Беззащитно моргаю – такая мысль не приходила в голову.

– Ты ведь практически ее шантажировала.

– Нет!

– Она могла так считать. У тебя были на руках документы, которые могли навредить ей и ее бизнесу. Ты просила помощи в обмен на них – как это выглядело для нее? Я не хочу в это углубляться… Но Эля! Почему ты так безоговорочно верила ей?

– Не знаю…

В первое мгновение ощущаю растерянность.

Потому что она погибла. Вот почему. Она раскопала что-то и ее убрали, и в этом никто меня не переубедит. И в том, что Камиль настоящий отец Сони…

Снова смотрю на документы. Сверяю даты. Имена. Смотрю на чудовищный диагноз.

… Не верю.

Сердце бунтует от одной мысли! Любые принесите бумаги – всегда буду сомневаться. Потому что помню один из вечеров, когда Камиль приехал ко мне… Привез фрукты. Корзинку с малиной, черешню. Спросил: как самочувствие, как малышка? Я рассказываю о своих ощущениях, а затем Сонька неожиданно пинается. Охаю, приседаю. И с настоящей непосредственностью хватаю его ладонь и прижимаю к животу.

– Чувствуете? – улыбаюсь я, жду и пытливо смотрю в лицо. – Чувствуете?..

И он – хмурый, неулыбчивый мужчина, улыбается, ощутив второй толчок.

Затем опускается на колени, и целует живот.

Ощущение крупный ладоней на животе опьяняло. После поцелуя Камиль взглянул мне в глаза. Кто бы знал, как мне хотелось запустить пальцы в его волосы… Только это недопустимо в отношении клиента… Я так и не решилась. Хотя его взгляд располагал, и до сих пор это желание вызывает ощущение сладкой истомы.

Мне кажется, я была счастлива в тот момент.

Счастливых мгновений в жизни было мало.

Этот один из них.

И я не верю, что он мог так поступать, если ребенок от донора. Хоть на куски режьте.

– Вижу, ты не веришь, – он сует руки в карманы.

– Документы легко подделать, – пожимаю плечами. – Тем более, это клиника его друга. Что Титову стоило это фальсифицировать?

Бросаю документы на стол.

– Есть просто способ выяснить это на сто процентов, – усмехается Мирослав. – ДНК-тест. Я родной дядя Сони. Если хочешь, давай проведем экспертизу.

– Ты же был против, – напоминаю я.

– Когда между нами ничего не было. Мы были чужими друг другу, еще и враждебно настроены. Сейчас совсем другое дело. Сделаем тест, чтобы точно знать, хорошо?

И в этот момент я ощущаю острый страх. А если это правда и результаты теста это покажут? Что тогда? Что делать с этими воспоминаниями и сладкой уверенностью, что именно он отец Сони?

Это давно не имеет значения.

Никакого.

Только для моих воспоминаний и душевного равновесия. Только для меня важно, был это Камиль или нет. В голову приходит даже странная и дикая мысль: а полюбила бы я Соню, как родную дочь, если бы с самого начала знала, что материал донорский?

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Нужно поставить точку.

– Откладывать не будем, – вздыхает он. – Анализ можно сдать прямо сейчас. Через несколько дней будем знать результаты. Когда они возвращаются?

Смотрю на часы.

– Через двадцать-тридцать минут. Занятия уже закончились.

– А что дальше? – неожиданно спрашивает он. – Ты думала, какой видишь вашу жизнь с Соней в дальнейшем?

Пожимаю плечами.

Вот он. Серьезный разговор. А я снова хочу захлопнуть свою раковину у него перед носом, как рак-отшельник. Мне страшно обсуждать отношения. Я как принцесса в башне, которая ждет принца, а когда он появляется, решает, что безопаснее ждать следующего и еще следующего, потому что дело не в принцах, а в ней.

– Мне бы эти проблемы решить. Все, что я сейчас хочу, помочь Соньке и разобраться в прошлом.

– И все?

И, конечно, любить самого прекрасного миллиардера в моей жизни. Этого я вслух не говорю, не настолько смелая.

Я улыбаюсь, случайно улыбка получается загадочной, как у Моны Лизы.

Несмотря тревогу, становится спокойнее. Как говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Даже если тест покажет, что отец – не Камиль… Что с того? Это уже история. Ему все равно. А у нас начнется новая жизнь…

Мирослав смотрит на часы.

– Мне кажется, они опаздывают.

– Я позвоню няне.

Набираю номер Гали. Гудки.

– Наверное, не может ответить, – пожимаю плечами, но не убираю телефон далеко. Через пять минут перезваниваю с тем же результатом.

Сердца словно касается холодный мокрый шелк.

– Мирослав… Могу я попросить? – я не могу отделаться от неясного чувства тревоги. – Если не дозвонюсь сейчас, давай поедем им навстречу? Это недалеко.

От дурного предчувствия почти не слушаются руки.

Как будто отнимаются.

Вот бы сейчас они попались навстречу. Или я увидела бы их входящими во двор. Может, такси опаздывает или случилось что-то еще и они задержались. Причин может быть масса.

Мы садимся в авто Мирослава, я не перестаю звонить.

– К центру реабилитации? Скорее всего мы разминемся, – но он уверенно посылает машину к выезду со двора.

Тревожно смотрю на обочину, осматриваю остановку, даже заглядываю в проезжающие машины такси. Девочек нигде нет.

– Может, они задержались в центре? – вдруг спрашивает Мирослав. – Перенесли занятие, например.

– Ты думаешь? – на меня вдруг обрушивается облегчение.