Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 29

Через пять минут раздается звонок. Мирослав быстро отвечает:

– Да? – слышу, что он и сам на пределе.

– Твою мать, – с чувством высказывается он, и едва не доводит меня до обморока. – Мы на парковке с торца. Подходите.

– Что? – выдыхаю я, когда он отключается.

– В квартире никого нет.

Мирослав избегает смотреть в глаза. Вцепляюсь в его плечи, пытаясь поймать взгляд. Мне важно, очень важно увидеть, что он не врет. Сейчас даже это хорошая новость… Потому что, когда он выругался, я подумала о самом страшном.

– Их не было? – повторяю я.

– Нет, Эля. Квартира вообще пустая. Ни няни с ребенком, никого.

Боковая дверь открывается резко, заставив меня вздрогнуть. Это начальник безопасности. Вместо привычного костюма на нем джинсы и простая футболка. Он тоже был под прикрытием.

Он садится на заднее сиденье, и мы оборачиваемся к нему.

– Не волнуйтесь, – просит он, заметив мои загнанные и перепуганные глаза-омуты. Из-за подголовника кресла я выглядываю, как из-за укрытия. – Квартира пуста. Ее покинули еще позавчера или вчера ночью.

– Они были там?.. – шепчу я.

Голос такой слабый, словно я боюсь говорить вслух. Под ложечкой сосет.

– Были.

Безопасник вдруг подает что-то… Маленькую складную книжку Сони для логопедических занятий. Ее взяла няня, когда собиралась. Ее я покупала сама, мы занимались, и я хорошо ее знаю. Быстро листаю, подмечая свои подчеркивания… А здесь Соня нарисовала смешную рожицу… Это она.

– Нашли за диваном, – поясняет безопасник. – Они собирались и уезжали в спешке. На кухне осталась посуда со следами детского питания.

– Вы уже обыскали все?

– И обыскали, – кивает он. – И опросили соседей. Заканчиваем обыск, я пока введу вас в курс дела, а минут через десять доложат о результатах.

– Куда их увезли?

– Пока не знаем, но отрабатываем зацепки.

То есть, мы оказались на том же этапе, что и были раньше. Внезапно я как будто отключаюсь. Узел напряжения в теле исчезает, а вместо него появляется то же чувство, что и раньше. Я возвращаюсь к тому же состоянию, что у меня было до этой новости. Все зря!

Кажется, я сказала это вслух, потому что безопасник возражает.

– Не зря, Эля. Нам удалось кое-что узнать о похитителе. Есть зацепки.

Я молча сжимаю книжку, словно она может дать ответы или все еще хранит тепло рук моей дочки. Вы что, не понимаете, хочется мне крикнуть, Соня моя дочь! Моя родная дочь с Камилем! Она была здесь совсем недавно. Возможно, ее увезли за несколько часов до того, как мы уехали. Увез этот человек с фоторобота с симпатичной внешностью парня, о котором не подумаешь плохого. Такого встретишь на улице, улыбнешься и пройдешь мимо. И в голову не придет, что он замешан в похищении ребенка.

– Какие зацепки? – шепчу я.

– Обо всем по порядку. Начнем с того, что пробить номер удалось не сразу. Этот человек очень хороший шифровальщик. Военный специалист, но квалификация превышает стандартную армейскую. У нас очень серьезный противник.

– Мне все равно кто он, – качая головой. – Я просто хочу вернуть Соню. Я ему все отдам. Все, что он хочет. Пусть вернет ребенка!

Начинаю горько плакать. Это правда. Хочет наследство – пусть забирает. Пусть берет все, деньги, имущество. Пусть продолжает заниматься обманом. Я никому не скажу, что он сделал и делает. Я готова с ним переспать. Заключать любые сделки, проползти на коленях по стеклу… Мне нужна только Соня!

Я готова на все!

– Квартиру он снимает три недели.

– Меньше, чем вел наблюдение за Элей? – спрашивает Мирослав.

Безопасник кивает.

– Либо есть еще одна, либо часто меняет адреса. Скорее первое, исходя из моего опыта. Дальше сложнее, – он вздыхает. – Хозяйка не посмотрела паспорт и не взяла ксерокопию. Ее муж когда-то служил в Афгане. Арендатор присел ей на уши. Рассказал, что служил, где, когда, и втерся в доверие, расположил к себе. Обещал принести военник позже. Имя и фамилию она записала с его слов, но это ничего нам не дало.

– Вымышленные?

– Разумеется. Вел себя тихо, почти не появлялся. Интереснее, что соседи заметили позавчера там женщину с ребенком. Позвонили хозяйке сообщили об этом. Она сразу же позвонила ему, уточнила, потому что жить он должен был один, без семьи. Хозяйке показалось это подозрительным, испугалась мошенничества с квартирой. Он ее успокоил, сказал, подруга приходила с ребенком.

– После этого их и перевезли, – бормочет Мирослав.

Я молчу, побледнев. Вот, казалось бы, проявил человек бдительность, а только хуже сделал. Спец успокоил старушку, и перепрятал заложницу.

– Да. Соседи видели их на балконе. Так что в порядке, Эля, это очень хорошая новость. Няня – их сообщница, но о ребенке заботятся, выводят подышать свежим воздухом – хотя бы на балкон. Регулярно кормят едой дорогих брендов, фруктами. Сообщений с требованием выкупа не поступало. Они не собираются убивать ребенка или вредить ей. Только прячут. А это значит, что рано или поздно мы их найдем. Время на нашей стороне.

Если ничего не изменится, со страхом думаю я. Безопасник пытается меня успокоить. Но цели похищения неизвестны. Все может измениться в любой момент, и тогда…

– Также мы нашли смену мужской одежды. Она чистая, но ее изучат на биологические образцы. Осталась детская футболка. Опознаете ее?

Я мелко киваю.

Безопасник что-то пишет в телефоне.

– Сейчас принесут.

К машине направляется тот мужчина, что заливал в омыватель воду рядом с подъездом, под видом жильца. В руках небольшой пакет. Его передают безопаснику, а тот извлекает футболку цвета фуксии с рукавами-крылышками.

– Это ее! – кричу я еще до того, как тот развернет вещь. – Спереди рисунок с единорогом.

Он разворачивает – так и есть.

– Теперь мы точно уверены, что там была именно Соня, а не только вещи, – замечает он. – Обратите внимание на пятна.

Я действительно вижу несколько капель на груди.