Жестокая сделка. Ребенок по контракту

Глава 34

Наши глаза встречаются – он все еще в шоке, а я испугана. И не только тем, что на меня покушались сегодня, но и его словами.

Словами, которые меняют все.

Они обещали, сказал он. Обещали – что?

От страшного предположения из-под ног уходит пол. Сижу на кровати, ни жива, ни мертва.

Он что, участвовал в этом? И проговорился от шока? Или я неправильно его поняла?

– Что тебе обещали? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Откуда это?

– Мне прислали, – шепчу я. – С неизвестного номера вчера. Что тебе обещали, Мирослав?

Я напряжена, как перепуганная лань. Мирослав встает, возвышаясь надо мной и это выглядит угрожающе.

Я хочу уйти.

Сердце колотится, как ненормальное. Единственное, в чем я уверена – оказаться как можно дальше отсюда. А не уверена я во всех, кроме себя. Я никому не верю. Меня предала Варя. Кто сказал, что того же самого не может сделать Мирослав, что он не предал брата…

– Я знаю, где она, – помертвевшими губами шепчет Мирослав. – Соня у моего брата. Камиль забрал дочь.

– Что ты несешь? – бормочу я, ощущая, как в груди разливается расплавленный свинец.

Все жжет, горит от этого предположения.

Подбираю рассыпавшиеся вещи с пола, кладу мобильник в карман. Мирослав бледнеет, на лбу выступает испарина – он словно в лихорадке. Глаза возбужденно сверкают.

– Сейчас ты пойдешь со мной!

Мирослав вытаскивает меня из палаты. Идет быстро, половину пути я прохожу по инерции, а затем начинаю сопротивляться.

– Отпусти!

Он не реагирует.

– Да где здесь долбанный выход! – злится он, оглядываясь в холле.

– Я с тобой не пойду! Остановись, Мирослав!

Но он вытаскивает меня на крыльцо.

– Мы уезжаем, ты поедешь со мной! Если бы не скрыла это фото, я бы давно все понял! – рычит он от ярости, волоча меня к припаркованному внедорожнику. Он в таком состоянии, что это пугает. – Этот гад выжил, и теперь он здесь!

В нем страх напополам с гневом.

Машина уже рядом, и я понимаю: если меня затолкают туда, обратно я не выберусь.

– Нет!

На улице при куче свидетелей он не посмеет вести себя настолько бесцеремонно. Мы и так привлекаем внимание: на нас уже смотрит охранник.

– Отпусти! – в последний момент выворачиваюсь из хватки, и отступаю.

На руке остаются красные следы, запястье болит.

– Стой! – приказывает Мирослав, когда отступаю.

Понятия не имею, чего он хочет. Но не собираюсь ехать с ним.

– Я никуда не поеду, – отрезаю я. – Пока во всем не разберусь.

Направляюсь в прибольничный парк, рассчитывая слиться с толпой и выйти через другой выход. Мирослав кричит вслед: остановись, ты все неправильно поняла.

Что – все? Как это можно понять неправильно?

За парком массив с застройкой девятиэтажками, здесь легко затеряться. Углубляюсь в квартал. Фото Камиля осталось у брата… При себе у меня только сумка с мелочами, немного денег… Ах да, еще телефон.

Нужно ехать к знакомым… Просить помощи, деньги, а затем…

Искать дочь.

Самой.

Неужели Соню забрал Камиль? Почему Мир был так в этом уверен?

Если это так, я ему не нужна. Ему нужна только дочка. Он выжил, освободился, и похитил мою девочку. Если он думает, что со мной можно так поступить… то ошибается.

Я выносила ее, родила, положила жизнь на то, чтобы ее вырастить и вылечить. Я готова ради нее на все. Если он думает, что я успокоюсь, то этого не будет.

Дочь для меня важней всего. Ты слышал, Камиль?!

С самого начала он поступил со мной несправедливо. Обманом я стала суррогатной и родной матерью его дочки. Ему было плевать на мои чувства. Это факт.

Жаль, что я в нем так ошиблась.

А теперь он оставил меня растерзанной, с разбитым материнским сердцем. Они все были правы: Мирослав, Алина… Камиль Новак жестокий человек, который не остановится ни перед чем.

Не знаю, где он был и что с ним случилось. Но Камиль вернулся с того света за своей дочкой…

Я мечтала о нем.

Мечтала хоть на миг допустить, что он может быть жив. И когда получила факт, что это может оказаться правдой, то не рада этому.

Бойтесь своих желаний.

На телефон падает сообщение, торопливо открываю:

«В десять приходи на набережную. Никому не говори, телефон выброси. Я отвезу тебя к дочери».

Сиротин!

Выдыхаю, прижимая трубку к груди и закрываю глаза.

Не знаю, какую игру он ведет…

Он не просто так встречался со мной на даче. Что-то обдумал, обсудил и ему дали добро на встречу.

Меня отвезут к Соне…

Я бы даже к людоеду бы пошла, если бы помог.

Удалю сообщение.

Лучше уйти.

Мирослав может меня выследить. Телефон выключаю и оставляю на скамейке.

На набережную прихожу задолго до темноты. Брожу по тропинкам, обдумывая, что меня ждет. Как больная беспокойная кошка нигде не могу найти места.

В сумерках народа становится даже больше. Гуляют семьи, парочки, студенты группами. Это хорошо: в толпе проще затеряться.

А если не приедет?

Стараюсь не думать об этом. Как и о том, что сообщение могло быть и не от Сиротина, оно пришло без подписи.

Дышу на ладони, хотя не холодно. Знобит от нервов.

Поворачиваюсь, глядя на гладь реки. Вода серебрится в лунном свете, глаз не отвести. И в этот момент меня хватают за локоть.

– Идем, – от шепота пробирает озноб.

Резко оглядываюсь: Сиротин стоит за спиной.

На обочине припаркована машина с открытой дверью.

Не та, что дежурила в моем дворе. Он поменял транспорт. Белый старый фургон.

– Быстрее, – он тянет меня к машине.

Сажусь на пассажирское место, не сопротивляясь. Пока Сиротин обходит фургон можно выйти, сбежать… Свидетелей много.

Меня трясет, но я остаюсь в машине.

Боюсь, что пожалею, если уеду с ним.

Но не могу уйти!

Я как в капкане. Только лисица, попавшись, отгрызает себе лапу, а мне отгрызать нечего.