Жестокий 3. Искупление

ПРОЛОГ

Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

Я думала, что сбежала от прошлого. Думала, что оно никогда меня не настигнет. Что те, от кого я бежала, больше никогда не появятся на моём пути. Я даже осмелилась начать всё заново с хорошим, правильным мужчиной. Но прошлое ворвалось в мой уютный мирок очередной жестокой игрой и спалило его дотла…

Заключительная часть серии «Жестокие игры».

ПРОЛОГ

Раз… Два… Три…

Время будто замедляется. Я слышу, как за спиной щёлкает предохранитель, и зажмуриваюсь. Страх ледяной волной проходит по телу, лишая сил. Я не чувствую ничего, кроме пульсирующего ужаса, перехватившего горло.

Марк рядом, на коленях. Он тоже боится, но держится из последних сил, не подавая виду. А я не могу. Я дрожу всем телом — глупо играть в смелую, когда в затылок упирается холодное дуло.

— Отпусти… Отпусти его, — прошу я севшим, чужим голосом. — Между нами ничего не было.

Проходит несколько бесконечных минут, прежде чем снова раздается щелчок. Я вздрагиваю всем телом. Нет… выстрела не последовало. Мы всё еще живы. Всё еще на коленях.

— Встала и пошла в машину. Второй раз повторять не буду, — доносится ледяной приказ.

Я быстро киваю и вскакиваю на ноги, которых почти не чувствую — конечности онемели, будто чужие. Пересиливаю себя, бросаюсь к автомобилю и вдруг, вскрикнув, падаю на землю. Воздух разрывает оглушительный выстрел. Такой громкий, будто совсем рядом взорвали бомбу.

Обхватив голову руками, я кричу, но не слышу собственного голоса. Лишь противный, пронзительный писк в ушах, от которого, кажется, плавится сознание. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что произошло за моей спиной.

Годом ранее

— Ну, привет, племянник, — сестра вздохнула и поджала губы. Я на мгновение подумала, что всесильная Маша сейчас разрыдается, но она сдержалась. Только глаза предательски заблестели. — Невероятно просто… Смотрю на него, а перед глазами — Имран. Даже здесь он оставил свой след. Ну как так, а?

— Оставь моего сына в покое. Он совсем не похож на них. Смотри, глаза мои, — я забрала у неё малыша, а тот недовольно фыркнул, и этим движением неуловимо напомнил мне того человека, которого я лишила жизни собственными руками.

— Да что ты? А черты его лица тебя не смущают? А этот упрямый подбородок?

— Маш… — я устало вздохнула и откинулась на подушку, устраивая мелкого поудобнее. — Хватит. Он прежде всего мой.

— Ладно, — тут же смягчилась сестра. — Извини, что напомнила. Просто… до сих пор тяжело. Я же во всём виновата. Если бы не моя жажда мести, ничего бы этого не случилось.

— Хватит, — оборвала я её негромко, чтобы не потревожить малыша. — У меня теперь есть сын. А о них… забудь. Я же смогла.

Я вру, конечно. Ничего я не забыла. Невозможно вычеркнуть из памяти тех, кто исковеркал тебе жизнь. Сложно забыть насилие, унижения и ту бесконечную боль, через которую мне пришлось пройти. Мне никогда этого не забыть.

Теперь этот маленький, хнычущий свёрток в моих руках — вечное напоминание о прошлом. Но я не смогла отказаться от него. Не смогла уничтожить то живое, что росло под сердцем. Он не виноват в поступках своих родственников. Он — единственное чистое, что осталось в моей жизни. И он один будет любить меня по-настоящему.

И Маша ошибалась. Совсем он не похож на Имрана. А вот на Булата — очень даже… Но и это я переживу. Я воспитаю своего малыша другим. В нём не будет жестокости и желания разрушать всё вокруг. Он никогда не станет добиваться кого-то силой. Он никому не навредит. Я искренне верю в это. Потому что я его мать.

— Из России ничего не слышно? — вот уже много месяцев я ждала известий о том, что меня объявили в розыск или отец Имрана назначил награду за мой след. Но… тишина. Будто меня там никогда не существовало. Будто всего того, что случилось в прошлом году, никогда не было. Совсем. И осталось это только в моей памяти.

Спустя пару месяцев полной неизвестности я всё же решилась заглянуть в новости. Нашла статью о гибели Имрана Дадаева в его собственном доме. Писали, что ведётся следствие, а о самом человеке особо не жалели, упоминая его связи с криминальным миром. Лицо, которое я видела в своих кошмарах. Лицо, которое являлось ко мне каждую ночь и продолжало мучить меня даже во сне.

Я ненавидела его не только за плен. Не за то, что он распоряжался моей жизнью. Не за Егора. И даже не за Булата. Я ненавидела его за то, что он оставил на мне неизгладимый след. Он заставил меня совершить то, что теперь невозможно забыть. Это чувство вины въелось в саму кожу, разъедая её, будто кислотой. Это было так невыносимо… Я чувствовала себя недостойной, готовясь стать матерью.