Жестокий. Бывший

Убирайся

В его кабинете темно. И в моем сердце меркнет единственный луч. Все погружается во мрак.

Мне сложно дышать в его присутствии, но он кажется предпочитает этого не замечать.

Невозможно осознать, что всего лишь вчера я чувствовала себя счастливой и любимой. Я была уверена в нем.

Он свирепо щурит глаза, как хищник увидевший дичь на своей территории. Легкий наклон головы и голос, что режет нервы, грубым:

— Кто пустил? — Цедит Андрей сквозь зубы.

Я низко опускаю голову. Мое тело подрагивает. Рядом Алена. Светится. Переступает с ноги на ногу и цепляется за край его рукава.

Ее губы неестественно блестят от слюны. А волосы разлохмаченные с левой стороны. С той, где он удерживал ее под столом.

— Па-павел. — Шепчу.

Не могу оторвать взгляд от ровной, белозубой улыбки Алены. Точным движением, она поправляет контур губной помады, которой нет, стерлась, при этом вытягивая губы в глухом звуке “о”, намекая, кто именно привел ее макияж в беспорядок. Или что.

— Понял. Уволю. — Его низкий, хриплый голос отвлекает от любовницы.

— Можно мне воды? — Горло дерет, пересохло.

Он стоит возле стола. Пальцем нажимает на селектор, который должен связать его с секретарем. Но какой к черту секретарь в одиннадцать ночи?

Выжидательно смотрит и не дожидаясь “ответа” отрезает:

— Нельзя.

— Я по-пойду, — перед глазами все плывет, я не узнаю своего мужа. Он не был порядочным человеком, знаю это, потому что иначе в его деле не выжить. Бизнес ведут только мужчины, способные продавливать конкурента, не оставляя и шанса на вздох. Но меня эта сторона его жизни не касалась.

Со мной он контролировал себя.

Мне нужно время. Не разговоры, а время, чтобы решить, что буду делать дальше.

— Нет. Объяснить. Ты же тащилась сюда через весь город, уверен не просто так.

— Я волновалась о тебе. Ты задержался на работе. — И совсем тихо. — Думала тебе плохо. Какая же я глупая. — Растираю пальцами переносицу.

Зачем я все это говорю? Он этого и добивается, что буду оправдываться, когда виноват Он!

Муж сел в кресло. Глаза опасно сощурились. Поза стала расслабленной. Алена зашла за спинку кожаного сидения. Почему она ведет себя так вальяжно, будто и не любовница, а права рука?

Она опускает ладонь ему на плечо и слегка похлопывает, как если бы успокаивала буйного жеребца.

— Волноваться не стоило, Маруся. Ваш муж в надежных руках. Плохо ему было с вами, а со мной… будет только хорошо.

Я слушала ее и не дышала. Даже не была в состоянии моргнуть. В груди все сжалось и я нервно улыбнулась. Думала, что вот-вот это сделает и Андрей, после чего скажет, что она пошутила.

— Это Алена. Знакомься. — Кивает в сторону.

— Очень приятно. — Алена медленно моргнула словно дала благословение.

Я набираю в грудь воздух, но мне нечего ей сказать.

— А теперь оставь нас. — Он окинул меня пренебрежительным взглядом, зацикливаясь на глазах.

В свои восемнадцать, уже тогда не выносила столь пристального внимания от него. Сжимаясь, и стараясь стать меньше, чтобы избавиться от темно-синих глаз, будущего парня, который уже тогда решил за нас обоих, что мы будем вместе.

Я делаю шаг назад. Но он останавливает.

— Оглохла? Свалила. Позову, когда будешь нужна.

Он не оборачивается. Гримаса Алены застывает маской. Она улыбается. Быстро-быстро моргает длинными ресницами, после чего озирается.

— Любимый?

Он хмурится, перехватывает ее ладонь и та с писком, не с первого раза, пытается ее выдернуть и тут же объясняется за его поступок:

— Да, прости, вы должны оборвать сухие ветки, обрезать гниющую плоть. То есть расставить все по местам.

Он лениво откидывает руку на подлокотник кресла, наблюдая как Алена приближается ко мне. Между нами огромная разница в росте. Полторы головы. Она высокая, каблуки добавляют ей сантиметров пятнадцать.

Алена сравнялась со мной, мелкой и тощей, на ее фоне.

Ей нравится давить на меня своим ростом.

Но это не работает, так как ей бы хотелось.

Рядом с мужем всегда было много таких. Но он потратил несколько лет, чтобы вывести наши отношения из разряда просто друзья, до чего-то более.

Она ждет, пока я открою перед ней дверь, но я просто отхожу в сторону.

Сморщивает нос, но все же высказывает между мной и стеклянной дверью, тихонько, неплотно захлопывая ее так, чтобы оставалась щель.

Не уходит, стоит прислонившись виском. Но поняв, что она не невидимка, уходит за стол секретаря.

Он кивает своим мыслям и легкая усмешка набегает на лицо.

— Давно пора было это сделать, — от тихого голоса мужа в узел сворачиваются внутренности. — Я наигрался.

Он упирается кулаками в стол, глядя на меня с ненавистью.

— Двадцать лет назад нужно было тебя нахрен послать. Держал из жалости. — Андрей понижает голос до злобного шепота. — Ты была мне удобна, но как женщина...

Он кривится.

— Просто ответь, — смотрю в одну точку, потому что это единственное, что не рушится в моём мире после его слов. — Давно у тебя есть другая?

— Да, — звучит ответ на выдохе. Глаза холодные, как сталь. — И она охренеть какая горячая.

— Напрасно, нужно было сказать. — Чувствую себя грязной. — Я бы ушла в тот же день.

Он шумно вдыхает, а на щеках играют желваки.

Некогда голубые, но теперь бесцветно серые, бездушные глаза мужа стали еще мрачнее.

— В том-то и дело. — говорит холодно. – Ты никуда не уйдешь.

Я сглатываю.

— Мы разводимся. Завтра я подам заявл…

— Нет. Все останется как было. Я же сказал, мне удобно с тобой. Привык к тебе за эти чертовы годы. А менять свой комфорт на твои причуды - не собираюсь.