Жестокий. Бывший

Удиви

Захожу в дом в худшем настроении.

Андрей швыряет ключи на комод, другой рукой продолжая меня удерживать.

Усмехается.

— Шары, — кивает на них. — Мне не двенадцать, Зотова. Какие, к черту, шары?

Радости от подарка в его голосе нет, но мне и не до его эмоций.

— А я ей говорила, тебе не понравится, — из гостиной слышу голос Зойки. — Дай ей волю, она бы и аниматоров наняла. Ну Машка в своем репертуаре, Андрюш.

Андрей смотрит хмуро, видя ее лежащей на диване и укрытой легким пледом.

Потирает заспанные глаза, вытягивает руки над головой, платье, что было на запах, разъезжается на груди.

Не замечала этого днем. Ее бюст удерживала булавка, но она куда-то делась. Может расстегнулась, пока она спала?

Ее подол задирается, оголяя бедра, комкаясь на талии, а плед откинут в сторону.

— Ты загостилась, Зоя, — говорю, поджимая губы. На часах давно за полночь, а подруга трется у нас, когда ни меня, ни дочери, нет.

Одна в чужом доме.

И бог знает, чем она тут занималась.

— Я тоже переживаю за Андрея. Мы дружим почти двадцать лет, конечно, я хочу убедиться, что, придя домой, ты не устроишь ему мозговой штурм, а дашь мужику отдохнуть.

Перевожу взгляд на мужа как раз в тот момент, когда он расстегивает пиджак и скидывает его на спинку кресла.

— Андрей хорошо себя чувствует, Зоя, — устало выдыхаю.

Она не уходит, теребит край брендированного колье, которое она надевала только по особым случаям, и чего-то выжидает, чем сильно злит. Я не чувствую себя хозяйкой в своем доме.

Мое слово для нее пустой звук?

Скосила глаза в сторону мужа, всё ещё возвышающимся надо мной словно туча.

Андрей же задумчиво смотрит на нашу подругу, упираясь ладонями в спинку.

Его взгляд острый и ледяной.

Мне бы радоваться, что так он смотрит не на меня, но черт, он изменил мне. Привел в дом любовницу и велел с ней смириться, составив график дежурств в его постели.

Поэтому, я смотря в пустоту, делаю глупое и одновременно ужасное предположение.:

— И с ней тоже?

Он не отвечает.

Стреляет потяжелевшим взглядом. Поднимает запястье к глазам и смотрит на время.

Он не оправдывается?

Не говорит, что я все себе напридумывала.

“Но и не подтверждает,” — мысленно успокаиваю себя.

Он делает вид, что занят и я отвлекаю его от чего-то важного.

— Не гунди, Маш. — Мягко улыбается Зоя, говоря со мной как с психически больной. Медленно и вкрадчиво. — Иди лучше выспись. Глаза вон какие опухшие. Андрюш, я там рыбку запекла. Ну ту самую, что тебе так понравилась в прошлый раз. Я сперва хотела дать Машке рецепт, но поняла, что она все запортачит в твой-то день рождения, поэтому сама приготовила.

Словно гром среди ясного неба, её голос разносится по комнате, и я закрываю глаза, пытаясь успокоить бешеное биение сердца, которое вдруг стало напоминать удары молота по железу.

— Рада, что тебе известно о предпочтениях моего мужа, — выдергиваю руку из его хватки, которую до этого, он прижимал к креслу.

Моя подруга стоит перед ним, с ухмылкой на губах, как будто наслаждается каждым моментом унижения, которое обрушивает на меня. Она втаптывает меня в грязь, и я не могу понять, зачем это делает.

Чтобы похвастаться своей стряпней? Чтобы продемонстрировать ему, что я — неудачница?

Каждое её слово — это нож, который медленно и мучительно врезается в мою душу. Я чувствую, как вокруг нас образуется невидимая стена, за которой они вдвоем смеются над тем, что я не могу понять.

Эти намеки…

Они словно шепчут о чем-то глубоком и тайном, о том, что связывает их на уровне, недоступном мне.

Я вижу это в её глазах — искорки понимания, которые говорят о том, что она знает о нём больше, чем я когда-либо могла представить.

А я просто стою здесь.

Наблюдаю.

Смотрю, как мой мир рассыпается на мелкие осколки.

Зойка, не дожидается, пока я выйду из ступора, а дефилирует в обеденный зал, там же и сервирует стол.

Две тарелки: одна во главе стола, другая по правую руку. Выкладывает сочные куски красной рыбы, поливает хаотично сливочным соусом. Ложку облизывает.

Пока Андрей направляется к столу, Зойка садится рядом и тянет на себя тарелку.

— Голодная жуть! Весь вечер на салатах. А хочется нормальной человеческой еды, — улыбается она.

Андрей не садится. Уперся предплечьем о стену, ручищи сложил на груди и прищурившись, смотрит, как та поглощает куски, нанизывая их на вилку.

Я хотела уйти. Собрать свои вещи и до развода пожить у мамы, но ноги приросли к полу.

Я еще здесь!

Не умерла, не исчезла!

Как она может вести себя со мной, как с пустым местом.

Нашей дружбе столько же, сколько я в браке!

А она, вместо того, чтобы уйти, а завтра вместе со мной ненавидеть моего мужа, успокаивая меня, творит не пойми что!

Скулы свело от того, как сильно я их сжимаю.

Не из-за ревности. А из-за злости.

Она знала, что именно я увижу в его офисе — пронзает меня догадка.

Поэтому игнорирует меня.

Не упускает надежды забраться к нему в постель, наступив мне на горло.

Поджимаю губы.

Да и хрен с ним! Пусть унижается.

Вот только не в моем доме!

Иду на кухню и почти сразу возвращаюсь.

— Спасибо тебе! — Моя левая рука на столе, правая отведена чуть назад. Стою спиной к мужу, лицом к ней. — За все. Правда. А теперь тебе пора. Не переживай, голодной не уйдешь. Я заверну тебе с собой.

В правой руке мусорное ведро с черным пакетом внутри.

Обе тарелки вместе с содержимым отправляются в бак. Пузатый бокал с белым вином щедро заливает все сверху.

Хочу и ее туда сунуть головой вниз! Вот только держусь.

— Андрей! Пожалуйста, поговори… — она сидит как аристократка, морща нос, будто перед ней нищенка с протянутой рукой. Она долго подбирает слова, но все же выдавливает. — Со своей женой! Объясни ей элементарные правила гостеприимства! У меня больше сил нет с ней разговаривать. Все бесполезно. — Продолжает говорить обо мне с моим мужем, как если бы меня не было с ними рядом. Но я здесь! — Правильно говорят: если девушка деревенщина, то никакими бриллиантами этого не исправить!