Жестокий. Бывший

Выбрал ее

Он замирает.

Хищно прищуривается, но продолжает удерживать. Рука на моем бедре тянет ткань, сворачивая ее в гармошку, а в глазах уверенность, словно сожрать хочет.

— Твоя неугомонная подруга. — Цедит сквозь зубы. — Зае*ала.

Снова звонок.

Кто-то упер палец в кнопку и зажал ее до упора, отчего в доме на высоких частотах звенит треклятая, раздражающая мелодия.

— Сдам ее ментам. А ты, — указательный палец возникает перед моим носом. — Будь тут. Мы не закончили.

Он разворачивается и уходит.

— Ошибаешься. Мы закончили. — Кричу ему в спину.

Запястья побаливают, от его рук, второй раз за сегодня он обездвижил меня против воли.

Так и думала, темные следы начинают разливаться по коже.

Бегу к двери и щелкаю щеколдой.

Слабый щелчок внушает ложное чувство безопасности.

Что это было? Неужели мой муж, может так низко опуститься и после всего, покажет и другую сторону своего отвратительного характера.

Хожу по комнате разъяренной фурией.

Взять меня? Без моего согласия?

Я отвыкла его бояться и мне больше не восемнадцать, чтобы я замирала от страха близости с ним.

Но черт. Это чувство возвращается.

Я снова, как и тогда, не знаю, чего от него ожидать

Немыслимо.

Здесь, в нашей спальне, где еще недавно я бы сама отдалась ему. Но не после того, что он сделал!

Что я несу?

Я отдала ему лучшие годы. Забросила себя, не смогла получить вышку, потому что забеременела, а после металась с ребенком по поликлиникам и ночи не спала с малышом.

А он.

Унизительно.

Его просьба встать на колени, сама по себе отвратительна. И она умножается на миллион, стоит вспомнить кто всего час назад терся о его брюки своей кормилицей.

Судорожно выдыхаю.

Боже, за что мне это.

Я всю жизнь положила на свою семью. И во что я превратилась?

В обслугу.

Вздрагиваю, когда слышу шум внизу.

Приоткрываю окно. Холод проносится паром по подоконнику и тянется к ногам, но я хочу услышать, что говорит Зоя моему мужу.

Ему больше веры нет.

— Это она жалкая. Она. А меня так не называй, подонок! Я бегала за тобой со второго курса, да я бл*ть даже раньше нее с тобой познакомилась и что? Ты мутил с нами обоими, я знала и не осуждала тебя, а ты в итоге выбрал эту мышь обрыганку. Ходила нос от пола не поднимала, мы с нее угарали, а она, в это время прибрала к рукам самого Зотова. — Злой, полный обиды голос тонет в морозном ветре.

— Захлопнись. Свали.

— Я должна быть на ее месте. Я, Андрей. Как ты не поймешь, я вышла замуж за твоего друга, только в надежде, что ты осознаешь, с чьей тенью, ты живешь. С моей. Она ничтожество. Все, чего добилась за свою жалкую жизнь, это раздвинуть перед тобой ноги, и забраться тебе на шею. Скажи, чем она тебя завлекла. Пленкой? Понравилось с девственницей спать? С каких пор девушки с опытом тебя не прельщают. И эта еще, твоя любовница, Алена. — Она знала о его любовнице и молчала? Стягиваю с кровати плед и кутаюсь в него. А она продолжает. — Да я десять таких молодух стою. Просто признай, что ты сожалеешь. Жалеешь, что бросил меня!

— Единственное о чем я жалею, что баб бить нельзя. — Жестко отвечает Андрей. — Но я говорю только о себе, другим не запрещаю.

Он делает жест, и к нему приближаются несколько мужчин в черных костюмах.

Охрана.

Ее скручивают под руки, наконяют лицом вниз, отчего она сильно прогибается в пояснице и кричит благим матом.

Муж наклоняется к ней и я замираю. Двое здоровых мужиков держат хрупкую жещину, заламывая до хруста ее суставы, пока мой муж тихо ей о чем -то говорит.

Черт. Я не слышу.

Семеню ногами и практически висну на оконной раме.

Доносятся только обрывки фраз:

— Передумал… нам не нужна полиция… — Морщусь и закрываю глаза, чтобы сосредотояиться на его голосе. — Мои парни развлекуться с тобой... Свидетели не нужны.

Я не вижу ее лица. Только тело, что подрагивает в рыданиях.

Ее уводят, а Андрей замирает.

Ведет плечами, слегка наклонив голову набок и резко поднимает голову к моему окну.

Нырнуть вглубь я не успеваю.

Мы смотрим друг на друга и я только сейчас осознаю, с каким монстром делила быт.

Залазаю обратно, закрываю окно.

— Заперлась. — Говорит очевидное, дергая ручку нашей спальни.

Как быстро он поднялся.

— Убирайся.

— Я бы ушел. Но не привык спать один. — Он ударяется плечом и дверь трещит, обналичники крошатся.

Он лениво заходит.

Стягивает с себя ремень.

Я отворачиваюсь, когда он снимает брюки вместе с боксерами.

— Как мне этого не хватало. — Говорит низким голосом. — Твоих красных щек, Белкина. Но время для стеснений прошло, не находишь? Ты у меня все видела, трогала и даже … — пихаю его локтем в живот. Но он все равно продолжает и нагоняет на меня краску. — Пробовала на вкус.

— Не хочу тебя видеть.

— Могу завязать тебе глаза.

— Петлю себе на шее завяжи и прыгни с крыши. — Огрызаюсь.

— Грубиянка. — Он отстраняется. — Мне сходить в душ? У нас что-нибудь будет или тебе нужно время?

— Что?

Я давлюсь воздухом.

— После работы, я хочу в душ, но тебе повезло, спать я хочу больше. Поэтому говори сразу, будет у нас секс или тебе нужно время принять свой новый статус? Так и быть, этой ночью уламывать не буду.

— Нет! Никогда.

— Зря. Сама провоцируешь идти к другой. А могла бы сделать вывод. Извлечь пользу, так сказать. Дескать, мало тебе, дам больше.

— Ты похотливый кабель.

— Мужчины полигамны. Мы там, где кормят и еб*утся, подумай об этом ночью. А завтра жду тебя на коленях. И сними эти отвратительные юбки. И белья прикупи. Для чулок ты старая. Тусов возьми. Кружевных. Лифчик обязателен. Отвисшие уши плохо влияют на мою эрекцию. Кто знает, о чем или о ком ты вынудишь меня думать, пока вставляю.