Жестокий. Бывший

Чай

Андрей завалился на бок. Задремал. А я перестаю удивляться, почему соседняя подушка выглядит столь соблазнительно особенно накинутая на его лицо и придавливаямая сверху моими ладонями.

Я лежу со сложенными руками на груди. За пару часов, что прошли после ссоры, он уснул прижавшись ко мне сзади, жестко сжимая мою грудь, которую он так презирал и ненавидел оказывается.

“Вкачай себе туда силикон…”

“Не кормила бы грудью…”

“Следила бы за собой…”

На мои крики и попыки убрать его и скинуть с себя, он реагировал грубостью, сильнее стискивая, до боли вжимая в кровать, чуть не наваливаясь на меня.

Время пока он не уснул, казалось пыткой. Не сильно, но от него веяло сладкими, заспиртованными, женскими духами, от которых кружилась голова.

Дышу ртом. Губы пересохли и я ужасно хочу пить.

Встаю.

— Ты спишь здесь. — Резко, меня аж передергивает от цинизма в его голосе.

— Может наручники наденешь?

— Заманчиво. Задумаюсь.

— Об Алене задумайся. — Толкаю локтем. — Хотя она и так к тебе присосалась, не оторвешь!

Он прижимается губами к моей щеке.

— Ревнуешь, — говорит низко, довольно.

— Нет. Делай, что хочешь. Пусти. Налью себе воды.

Сглатываю, разжимаю его пальцы.

Поддается.

Иду в гостинную.

Ложусь на диван.

Голова разрывается от мыслей как теперь жить. Куда идти, как справиться со всем этим.

Поеду к дочери. Прикусываю большой палец.

Снять жилье не смогу. Чувствую, что Андрей так просто не отпустит и до бракоразводного процесса всячески испоганит мою жизнь.

Мой телефон зарядился. Прихватила его с собой со спальни. Просматриваю объявления о работе. Завтра начну обзванивать всех.

Открываю онлайн банк. На нем нет средств. Да и зачем? У меня привязана карта Андрея. Но пароль от нее не знаю, не смогу снять наличные.

Пока у меня его деньги, могла бы купить квартиру. Но черт, за ночь такую аферу не провернуть.

Дура!

Бьюсь головой о свои сложенные руки на коленях.

Почему я такая глупая!

Если бы промолчала. Ушла незамеченной из его офиса, то смогла за месяц решить все свои проблемы с жильем. А сейчас по сути, ухожу в никуда.

Провожу ладонью по лицу.

Развод решит мои проблемы. Но что я получу в результате? Андрей жонглирует деньгами, переводит на левые счета, через офшоры. Заключает контракты и имеет бизнес в других странах с особыми условиями и налогами.

Знаю, что часть его филиалов, даже не оформлена на него!

Может на родителей или на нашу дочь. Да на кого угодно. Он опытная акула, или скорее крокодил на юридическом поле, а я домохозяйка.

А так же есть и подпольные дела, связанные с криминалом.

Я даже не знаю, оформлены ли они на него!

Переключаю вкладку на поиск адвоката.

В нашей семье есть адвокат.

Натыкаюсь на его имя в телефонной книге.

Константин Юрич.

Разгромил многих недобросовестных людей, желающих нас облапошить, но обращаться к нему нет смысла.

Она предан Зотову.

Но если позвоню ему сейчас, может он проконсультирует?

Скажу, что интересуюсь проблемой подруги?

За ночь я глаз не сомкнула.

Темно. Зажигается свет и я вижу недовольное лицо Андрея.

— Не вижу завтрак на столе. — От его голоса дрожат бокалы в баре.

— Ты еще на что-то рассчитываешь? — Устало отвечаю.

Он обходит диван и встает напротив. Сверлит хмурым взглядом.

— Твои. Обязанности. Должны. Исполняться!

— Не рычи. — Морщусь от громкого баса. — Будет повод заехать в ресторан. Свою новую подругу не забудь позвать. Ей будет приятно.

— Вставай и готовь.

— Нет.

Его глаза щурятся.

— Нет? — Опасно мягко произносит, наклоняясь ниже.

Я напрягаюсь и принимаю положение сидя, пятками отползая от наступающего мужа.

— Плохо со слухом? Тебе бы к доктору. — Боже, надеюсь мой голос не дрожит.

— Поехали. — Подозрительно легко соглашается муж. — Какой врач займется моим слухом и твоей фригидностью?

— Ты снова об этом?

— Да. А теперь оторвала жопу и козочкой поскакала на кухню.

Он хватает меня за руку и поднимает, после чего подталкивает в спину.

Хочешь завтрак. Будет!

Достаю хлеб. Тот, что вчера нарезала Зоя. Сухой, черствый, прямо как муж.

На него сверху шматок колбасы.

А, ещё забыла…

На стол летит банка томатной пасты, мажу ею кусок.

На полке завалялся старый чай из дешевого сегмента.

Подарок моей подруги, на восьмое марта, к слову, себе она подарок выбрать не дала, а прислала мне ссылку чего хотела и стояло это вовсе не по цене чая.

Твое время пришло.

Макаю в чай тонкий бумажный пакетик. От него едва расходятся темные круги, вместе с мусором и мелкими обрезками чайного листа.

Я прекрасно помню его вкус.

Вкус воды и пыли, все что пакетик делает хорошо, это красит воду в грязно-коричневый цвет.

Запах ужасный. Но он напоминает о нашей молодости. Когда не было ни копейки в кармане и перебивались чем было.

Ставлю бутерброд с чаем на стол.

От куска хлеба летят крошки, они же падают на его брюки и рубашку.

— Угощайся.

Сажусь рядом и сцепив зубы, смотрю, как этот гад, скребет ногтем низ сухого хлеба, бьет им по столу, как старой подошвой и …тянет в рот.

— И все равно лучше, чем стряпня, Дебильной, — кивает в сторону выходу, где вчера топталась Зоя.

— Ты серьезно будешь это есть?

— Ты серьезно мне это приготовила? — Смотрит на кусок.— Буду. Ты забываешь, что я тоже жил на этом пяток лет. И сухарем меня не испугаешь. — Он двигает стул ближе. — Знаешь, напоминает дни, когда мы только съехались. А знаешь, что я еще помню? Ту банку сгущенки, которую ты выливала на себя, а я ее…

— Ты невыносим! — Ладонями бью по столу, скользя по полу вместе со стулом. — Не веди себя так, словно ничего не произошло. Ты изменил. Поэтому можешь похоронить все воспоминания и забудь обо мне.