Жестокий. Бывший

Поборитесь за него

— У папы другая, — говорю, облокотившись на колени. Хочу подняться, но дочка цепляется за меня, и не рассчитав силу, валит на диван.

— Ну и пусть. Она ничего не значит для него. Как ты вообще о ней узнала?

— Вик, отпусти меня. Твой отец приедет через пару часов, а я еще вещи не собрала. Хотела перевести самую малость. То, чего хватит на первое время.

— Мама, Ау. — Щелкает пальцами перед моим носом. — Ты меня слышишь? На кону мое будущее, а ты строишь из себя обиженку. Все так живут. Всем изменяют. Это мужская порода такая, кобелиная…

— Следи за языком. Он твой отец. То, что мы разводимся, никак не должно отразиться на твоих с ним отношениях. Он бросил меня, а не тебя.

Она приоткрывает рот, смотрит, как на совершенно незнакомого человека и качает головой.

— А он, мам? Он будет относиться ко мне как к дочери, когда на его шее повиснет эта Настя? — Она всплескивает руками и поднимается на ноги, нависая надо мной словно туча. — Эта сука…

— Не выражайся

— Эта тварь, — смотрит на потолок, выбирая слова для любовницы своего отца, которую зовут вовсе не Настя, а Алена, но я не спорю, не перебиваю. Слушаю. — Я ненавижу тот день, когда привела ее в наш дом. Моя чертова однокурсница. Не учится ни черта, не посещает вуз, но считает себя королевой курса. Я хотела ей понравится. Устроила вписку, пригласила всех к нам, в начале года. А она…

Я вцепилась в подлокотник.

Пол года назад.

Сентябрь.

Перебираю в голове дни, когда была не дома и что могло произойти?

Зажмуриваюсь, потому что вспоминаю.

Маму увезли в больницу.

Упала на улице, выходя кормить собаку и сломала себе тазобедренную кость. Долго пролежала на земле, но рядом никого. В одном халате, без телефона и средств связи кричала о помощи.

В ее возрасте, врачи твердили о худшем. Я не могла найти себе места, дежуря сутками у ее постели.

Просила дочь ее навестить, вдруг, это была бы их последняя встреча, но за месяц она ни разу не покинула родной город и не приехала повидать бабушку.

Я оправдывала ее поведение тем, что ей нужно учиться и даже один день может нанести ущерб ее успеваемости.

Боже, какая дура.

Тону в своих ладонях.

Ледяные пальцы контрастируют с огненным лицом.

В висках бьет пульс.

Я умоляла Андрея забрать ее к нам, но он отказал.

Сказал:

— Еще мне в доме лежачей старухи не хватало. Вонь ее повсюду проветривать.

Я не разговаривала с ним несколько дней. Думала, что и вовсе не приеду домой, пока не поставлю маму на ноги. Но услышав о моем не желании с ним говорить, Андрей снял маме квартиру в соседнем квартале, нанял работника, чем разгрузил меня и после, всячески извинялся.

Не словами.

Сложно представить, чтобы “прости” вылетело из его уст.

Возил меня к ней.

Покупал продукты.

Вставал поздно ночью, чтобы отвезти меня к маме, если она просила.

И все же, был один случай, когда вернувшись домой от нее, расстилая постель, я заметила в изголовье бюстгальтер.

Кружевной, черный, полностью прозрачный.

Я не закатывала скандал, оправдала это тем, что дочь хотела заехать накануне, может бросила в стирку свое белье, а я постирав, сложила к себе в шкаф.

Наверное о той ночи говорит Вика.

Но Андрей не стал бы. Знаю его столько лет. Он бы не валял девушек в нашей постели. И не из-за уважения ко мне.

Он терпеть не может посторонние запахи. Представить сложно, как бы он засыпал в одной постели с той, от кого несет парфюмом за километр.

Поэтому, я ни разу не заподозрила его в измене.

Он каждую ночь ночевал дома, зарывшись носом в мои волосы и прижимая к своему телу.

Стало мерзко.

Хочу помыться. Смыть с себя годы с ним.

— Я поговорю с Андреем. Позвоню как только устроюсь на новой квартире и мы решим с твоей учебой.

— Мам. Мамочка. Мама. Стерва только этого и добивается. — Садится у моих колен. — Ну заберет она у тебя отца, и ты будешь в дураках. Старой бабкой, которую облапошила красивая и эффектная студентка. Борись за свое.

— Предлагаешь поехать к ней и выдрать ей волосы? — Отодвигаю дочь от себя.

— Не, это перебор. — Бормочет. — Лучше держи отца при себе. За столько лет, он ни разу не появился в компании другой девушки на мероприятии. А она хотела бы блеснуть с ним на людях. Я уверена. Для нее богатый папик признак признания в обществе. И уже только этим, ты утираешь ей нос.

— Дочь?

— Что? — Говорит с улыбкой. Думает, что получится меня убедить соревноваться. Наивная. — Зачем ты привела к нам в дом ту, что метила в постель к твоему отцу?

Она не чувствует подвоха, поэтому легко отвечает.

— Глупая была, ма. Думала будет забавно, что самая популярная девочка будет дружить со мной. Да еще и станет мне семьей. У нее отец какой-то бизнесмен. Они недавно с папой пересекались на работе. Видела бы ты его. Он так хвост распушил перед папой, словно без тендера выиграл отцовский объект. Сидел такой важный, ухмылялся. Тоже мне, подложил под папу дочурку и расслабил булки. Но папа не позволил. Обрезал ему крылышки. Избавился почти сразу, как были названы ставки. Тот потом искал с ним встречи, но безуспешно.

— И как ты общаешься с подругой? — Я не жива ни мертва. Пустая оболочка.

Еле шевелю губами.

— Мы с ней больше не дружим, ма. Я осознала, что семья Зотовых выше всяких надутых шкур. Я это поняла и ты себя цени и признай, кого бы папа не зажимал по углам, любит он только тебя.

Киваю.

Хватило бы пару раз, но я продолжаю, под ритм часов опускать голову все ниже.

Не могу вздохнуть полной грудью, внутри все оборвалось.

— Езжай. Мне нужно подготовиться.

К чему? К отъезду конечно.

Спал со студентками, когда в моей жизни произошел ад. Я была на грани нервного срыва. Да боже, разве есть хоть одна причина, по которой я могла бы простить его за это?

— Правильно. Знаю, двадцать лет назад, у вас не было средств, чтобы ты баловала папу в постели, — хочу вымыть ей рот, — Но сегодня все иначе. Я привезла тебе белье.